Развод Пиковой Дамы

А что такое? — я сняла с кровати покрывало и свернула его аккуратной стопкой, стараясь не смотреть на мужчину. Не могу, не хочу. Сейчас он казался мне насквозь фальшивым и абсолютно чужим, незнакомым.

— Я тебя завтра отвезу, — взгляд карих глаз прожигал меня насквозь. Казалось, Глеб искал способы вывернуться из сложившейся ситуации, но их не было. Я их не видела. Это финал. Точка абсолютного нуля.

— Не нужно, у меня есть машина. Все, уходи.

Я распахнула дверь и замерла в дверях, всем видом демонстрируя желание остаться в одиночестве.

Тяжело вздохнув, муж медленно вышел из гостевой комнаты и остановился.

Закрытая мною дверь едва не ударила его по носу, волной воздуха взъерошила темные волосы. Тихо щелкнул замок, гарантируя желанную тишину. Я оставила ключ в замке. Просто на всякий случай, если вдруг среди ночи Глебу захочется поделиться со мной душевными терзаниями.

Все овцы и бараны были пересчитаны, колыбельные спеты, но сон потерялся среди боли, слез и обид этого вечера.

Лежа в постели, я разглядывала потолок.

Почему люди изменяют? Изменяют богатым и красивым, бедным и страшненьким. Красота и высокий титул леди Ди не спасли ее от беды, что уж говорить о простых девчонках! Изменяют потому, что не боятся потерять своего партнера, или потому, что надеются сохранить измену втайне. Если мужа что–то не устраивало во мне или в наших отношениях, нужно было открыть рот и сказать несколько слов. Все просто. Но нет, он выбрал другой путь.

Однажды по дороге в офис, стоя в утренних московских пробках, я слушала передачу, где психолог выдала в эфир одну интересную мысль: если вы выбираете между первым вариантом и вторым, то нужно остановиться на втором.

Ведь если первый был идеальным, то у него никогда не появился бы конкурент или альтернатива. Так и есть на самом деле. Ну правда ведь, да?

Любовь… она — не защита от измены. Или защита? Тогда Глеб не любил меня, ведь Алена обмолвилась, что именно по Магдалене мой муж давно сходил с ума.

И это сумасшествие до сих пор имело над ним власть, теперь я это знала точно. Знала ценой нашей семьи, которая была еще утром, а к ночи перестала существовать, словно карета Золушки, превратившаяся в тыкву.

Я прислушалась к себе: тишина. Так может я тоже не любила своего мужа? Почему я не вою, не бросаюсь на стены, не разрываю себе грудь? Почему там, где раньше жила любовь, осталась пустота? Я любила Глеба. Шесть лет жила им, нашей семьей.