Развод Пиковой Дамы

Хм, Милена была права: за мной наблюдали, но по непонятной причине я не почувствовала этого. Может всему виной толпа? Слишком шумно, слишком много внимания со всех сторон. Взгляды в упор и скользящие, равнодушные и заинтересованные…

— Девушки, позвольте вас пригласить? — два друга Петра Самойлова стояли перед нашим столиком. Увлеченные разговором, мы с Миленой не заметили их приближения. Я встала со стула, принимая приглашение симпатичного загорелого брюнета, но внезапно кавалер пропал из виду…

— Эта дама уже приглашена.

Да ладно! Когда это спасатель с пляжа успел пригласить меня на танец и нагло вторгнуться в начавшийся диалог, отсекая потенциального кавалера широкими плечами?

— М-м-м… у меня амнезия? Я не помню приглашения, — ловко обойдя его, вышла к брюнету. — Вы слегка опоздали, но, если так хотите, то следующий танец — ваш.

Вместо ответа карие глаза «спасателя» полыхнули пламенем, на четко очерченных скулах заиграли желваки. Разозлился… И пусть.

Три минуты танца.

Отдых? Расслабление? Ничего подобного! Все это время я пыталась отвлечься от ощущения, что меня не выпускали из поля зрения, изобретая изощренные способы мести. «Спасатель», ага. Ни секунды не сомневалась, что пристальные взгляды принадлежали именно ему.

— А? Что? — я дернулась в руках брюнета, возвращаясь к реальности, к музыке, к танцу. Жгучая красотка исполняла песню Стинга о розе пустыни. Ее хриплый голос звучал загадочно, манко. Он пленил, заставляя вслушиваться в каждый звук.

— Извините, я отвлеклась. Как она красиво поет…

— Да, красиво. Я хотел сказать, что вы мне нравитесь…

Прислушалась к себе, к внутреннему отклику на смелое признание и… ничего. Тишина. Захотелось закатить глаза и цокнуть, а еще лучше — развернуться и уйти.

Я только–только начала собирать себя из осколков, использовала каждый миг позитива в качестве клея, понимая, что многие элементы превратились в ничто, в пыль. Картинка с битыми пикселями — это про меня. Та, у которой дыра вместо сердца, чья вера в нерушимость простых клятв выжжена изменой.

Удержаться бы на краю пропасти, а тут — «нравитесь». Так невовремя…

— Не нужно об этом. Давайте просто потанцуем.

Последний аккорд песни еще не растворился в воздухе, как я оказалась зажата с двух сторон: со спины неслышно и незаметно подкрался «спасатель».

— Следующий танец мой.

И это был не вопрос, и даже не констатация факта. Слова звучали как приговор без шанса на обжалование.