Развод Пиковой Дамы

Во время разговора с подругой я рассказала далеко не все. Роберт Панкратов был слишком откровенен, пытаясь добиться лояльности и сотрудничества. И сейчас его слова снова крутились в голове.

— Понимаете, в чем дело, Инга… — супруг Магдалены нервничал, сжимая побелевшими от напряжения пальцами кофейную чашку. В какой–то момент показалось, что она разлетится на множество белоснежных колючих осколков, но обошлось. — Пару лет назад в нашей семье случилось несчастье: во второй половине беременности Лена потеряла ребенка.

С тех пор все и началось. Истерики, бессонные ночи, упреки, самобичевание, тяга к алкоголю. И так без конца… Я показывал ее психологам, отправлял на детокс в рехабы, подключал самых лучших психиатров. Таблетки помогали, но превращали жену в молчаливую тень. Она перестала жить, просто существовала, но однажды все изменилось. В тот день Магдалена встретила вашего мужа, который обедал вместе с коллегами в одном из ресторанов… После этой встречи она спала спокойно и даже улыбалась. Бросила пить, занялась собой. Никто не верил, но появление вашего мужа стало спасением для Магдалены, исцелило ее израненную душу. Моя жена снова начала жить полной жизнью.

Я не собиралась ничего спрашивать, но мужчина, уловив в моих глазах немой вопрос, буквально прохрипел: «Обвитие пуповиной. Асфиксия. Врачи искусственно вызвали роды. Моя жена рожала мертвого ребенка, Инга Олеговна.»

Панкратов говорил, а по моему позвоночнику бежали колючие мурашки ужаса. Я ненавидела и презирала его жену, но не могла не признать, что потеря ребенка — горе, которое вывезет не всякая психика.

На миг представив себя на этом месте, почувствовала, как замерло дыхание. Потерять дитя, которого хорошо видно на снимке УЗИ, чье сердце громко и часто билось под датчиком прибора — это катастрофа. Это уже не пара клеток размером с горошину, нет. Младенец толкался в ответ на прикосновение мамы к животу, откликался на голос папы активным движением… А уж рожать мертвого, не услышать его крик, видеть только спины врачей, который быстро уносят из родовой маленькое тельце… Катастрофа.

Умом я все понимала. Каждое слово по отдельности звучало логично, но складываясь в цепочку рассуждений, превращалось в идиотизм с оттенком мазохизма. Почему трагедия одной семьи должна была стать проблемой для другой? Чем я виновата? Как же все сложно! Сколько же времени встречались эти двое? Я не слишком внимательно разглядела любовницу мужа, но выглядела она неплохо.