Развод по-драконьи

Чуть позже я узнала, что баронессе отведены восточные покои, что она предпочитает платья из тафты и шелка, любит булочки на пару, сухие духи, и чтобы комнату проветривали трижды в день. Слуги говорили, она добрая, но очень строгая. А про меня слуги говорили, что я вечно уставшая, и что наследнику Таш надо было выбрать жену покрепче. Попробовали бы они вести дела двух дворцов, учится, организовывать вечеринки знати, спать четыре часа в сутки и быть покрепче.

Подняв голову повыше, я шагнула вперед. Если такова плата за любовь, я принесу ее.

На беломраморном возвышении стоял мой бывший муж, небрежно облокотившись на трон отца-императора. Императрица была больна, и больше не могла защитить меня.

По бокам от возвышения застыла стража в сверкающих латах, вдоль колонн тянулись придворные, каждый из которых смотрел на меня. Но мой взгляд прошел их, как незначительное препятствие, прикипев к молодому мужчине у трона с гордой посадкой головы. Широкие плечи, узкие бедра, лицо той классической бессмертной красоты, которую воспевают художники.

От него шло звериной грацией даже в статике, но безжалостный взгляд цвета расплавленного янтаря отрезвил меня.

До этой секунды я надеялась на ошибку, но в его глазах был приговор. Он помнил каждый мой проступок и не собирался прощать.

Император встряхнул свиток и удивленно поднял брови, словно видел его впервые. От давления величественной драконьей ауры меня подташнивало, в висках билась тупая боль, но я заставила себя стоять прямо.

Они ведь только и ждут, что моей слабости.

— Вам было даровано прощение за подделку документации клана Виладжо и за преследование наследного принца, но вы не остановились на этом. Покушение на жизнь юной баронессы Вашвиль, подкуп должностного лица и кража охранного амулета из спальни наследника стали последней каплей. Согласно закону…

Мой муж резко поднял руку, прерывая чтение свитка. Он медленно спустился с возвышения и четко печатая шаг подошел ко мне. Взгляды шли за ним по пятам — жадные, любопытные, настороженные, а он смотрел прямо на меня.

Теофас. Тео. Конечно, я называла его «Ваше Высочество» и кланялась. В отличие от баронессы мне не было позволено называть его по имени.

Он остановился так близко, что я ощутила знакомый горьковатый запах вишни. Рука в белой перчатке подняла меня за подбородок.

— Я предупреждал вас, Эльене, — янтарь глаз окатил меня холодом. — Истинная, нарушившая закон, не достойна стоять со мной рядом.