Аргос за предложение о совместном заговоре, можно сказать, запер меня и принялся контролировать абсолютно во всём, от корреспонденции до людей и драконов в моём окружении. А что он сделает, если узнает, что я консультируюсь с юристом о разводе?
— Лильен, ты освободилась? — в комнату заглянул Джонас.
— Ага, — закивала я.
С ним мы эти дни тоже почти не виделись.
— Пошли тогда гулять, — предложил он.
— На улицу? — обрадовалась я.
— Да, Аргос разрешил нам общаться.
— А он запрещал? — почему-то не особо удивилась.
Муж Лильен тиран и деспот, это стало очевидным.
— Конечно, — Джонас широко улыбнулся. — Ты, конечно, додумалась… Сообщить дракону, что хочешь развода?! Неси дары Солуа за то, что он запер тебя в покоях, а не в пещере на вершине горы, — и задорно рассмеялся.
— Не смешно, — насупилась я.
— Смешно, — не согласился он. — Идём. Подышишь свежим воздухом, пока Аргос успокоился.
— Идём, — я подскочила на ноги и рванула одеваться.
Проблема с охотниками за наследством скоро будет решена, да и мачеха станет не особо опасной.
Значит, остаются только Аргос и его недоброжелатели. Не так всё и плохо. Или я просто настолько рада прогулке?
Глава 8.4
— Задавай скорость, Лильен, — предложил Аргос, когда мы вышли в припорошённый снегом сад.
Сегодня мой золотой муж решил, что занимает собой недостаточно моего времени, и заявился прямо с утра, пригласил на совместную тренировку. Я, само собой, согласилась. Теперь была крайне осторожна в отношении любых запретов для мужа.
Встревоженный проблемами в нашей личной жизни Джонас вчера провёл мне краткую лекцию о психологии чешуйчатых.
Как оказалось, это не Аргос деспот, все драконы такие. А я вместе с остальными лордами умудрилась поплясать по самым опасным триггерам. Теперь Аргос будет оберегать меня до того момента, пока не будет уверен в том, что я точно и бесповоротно принадлежу только ему и никуда не собираюсь сбегать. Вот тут и возникали проблемы, мне никак не удавалось придумать, как его успокоить без катастрофических последствий для себя.
Аргос пока не настаивал на совместных ночах, больше не требовал поцелуев, но атаковал иначе: обаянием, вниманием и заверениями в защите, потому теперь я опасалась далеко не за девственность, а за своё сердечко. Меня били моим же оружием, прицельно, по всем слабостям. Ведь очень сложно помнить, что этот мужчина может мечтать от меня избавиться, когда он улыбается, делает комплименты и столь искренне заглядывает в глаза. Хочется поверить. Очень.
