Развод. После…

Потому что мы разные. Возможно, осознав это, мы не ругались бы и не спорили до потери пульса раньше.

– Я видела внизу аппарат с кофе. Вам принести? – медленно поднимаюсь и вопросительно смотрю на женщину.

Кречетова не ожидала участия с моей стороны. И это минус. Мне. Точнее, той Оле, которая так и не смогла найти общий язык с родителями любимого человека.

– Если можно.

– Сахар? Сливки?

– Два сахара и немного сливок. Так нежнее, – с легким кивком уточняет.

Скомкано улыбаюсь и спускаюсь на первый этаж за кофе.

Возвращаюсь с двумя картонными стаканчиками и усаживаюсь на свое место. Чувствую себя поуверенней и посвободнее."

"– Наверное, мне перед вами нужно извиниться… За прошлое, – опустив взгляд говорю.

Я долго собиралась с мыслями, чтобы это сказать. К слову, извинения не всегда вылетают легко и быстро. Иногда нужно действительно осознать, за что именно ты извиняешься. В чем твоя вина?

– И ты меня извини, – устало говорит.

Между нами повисает неловкость и молчание. Но внутри я чувствую, как упал груз какой-то недосказанности и обид. Словно одним махом разрубила узел, который стягивался многие годы. Дышать легче. И смотреть в глаза свекрови тоже стало легче.

Потом не знаю, что именно меня толкает, но я рассказываю про нас с Максом. Как мы встретились на мероприятии, как начали встречаться, как решили снова быть вместе, потому что по-другому не получилось. Порознь намного хуже, нежели вместе.

Рассказываю все о своих чувствах, о своих планах и переживаниях. Оставляю за пробелами только историю с Ксенией.

Макс приходит через полчаса.

Мы с Елизаветой Павловной одновременно встаем и устремляем свои испытывающие взгляды на мужчину. Вижу, как бледнеет свекровь, теребит ремешок сумки и поджимает губы.

– Вы не переубивали здесь друг друга? – спокойно говорит.

Мы выдыхаем и с натягом улыбаемся.

– У отца случился микроинфаркт. Ему уже лучше, он под наблюдением.

– Так и знала, его эти просмотры боевиков до добра не доведут. Вечные стрелялки, пугалки, – причитает.

Макс обнимает мать, гладит по спине, пока та снова плачет. Он прекрасно понимает, что дело не в фильмах, но дает матери высказаться, выплеснуть свои переживания.

– К нему можно? – спрашивает, чуть успокоившись.

– Нет. Нужно разъехаться по домам. Мы придем завтра и увидим его.

Елизавета недовольно взмахивает руками и что-то бормочет.