Онлайн-библиотека книг
Сердце получает первый удар.
– А пока ты мне отдашь еще одну папку. Ты сказала, у тебя их несколько.
Делаю глоток. Ставлю обратно.
Ольга поднимается с дивана, идет в мою сторону и… берет бокал и делает свой глоток. Ее губы там, где были мои. Она облизывает свои, высунув аккуратный кончик языка, глядя мне в глаза. Темный взгляд скрещивается с моим, между нами снова многовольтное напряжение до звонкого гула.
Ее запах, вкус кожи отчетливо всплывает в памяти и прессом вдавливается в рецепторы.
– Хорошо, – соглашается, не разъединяя взгляда, – я сама решу, где и когда тебе передать документы.
Сглатываем синхронно. Между нами какие-то десять сантиметров. Ее губы в критической близости. Яркие, влажные от вина. А еще ее вкус, непередаваемый. С наркотическими вплетениями, от которых разряд проходится по всем чувствительным местам за жалкие доли секунды.
Ольга дергается. Будто мне навстречу. Я коряво наклоняю к ней голову.
"– Вам все понравилось? – нагло рушит этот сакральный момент официант.
Снова. У них тут камеры, что ль? Они словно знают, в какое время нужно войти.
– Нет, – раздраженно отвечаю, – ваша навязчивость мне не понравилась.
Открываю рот для продолжения тирады, а Ольга берет сумку и уже огибает официанта, чтобы уйти из кабинки. Снова сбегает.
Кидаю какую-то неприличную сумму на стол.
Самому не верится.
Лялька торопливо забирает куртку из гардероба, наматывает шарф, как-то причудливо завязывает его под куртку. Замороженным взглядом все смотрю на нее.
Она уже другая.
Моя Оля стала другой.
– Подожди! – выкрикиваю.
От отчаяния сердце через горло выпрыгивает из тела, отрывая все присоединенные к нему артерии на фиг.
Хватаю Ольгу грубо за локоть и разворачиваю к себе. Ее глаза слегка покраснели, как и кончик носа.
Блевать от себя хочется, но… я ведь не сделал ничего, что могло так повлиять на состояние Ляльки.
– Макс? – знакомый голос доносится как из другой реальности. Но отмахнуться от него хочется. Ох, как все не вовремя сегодня.
– Ксения. Ты что здесь делаешь? – перевожу взгляд на сестру. Та вовсю разглядывает Олю. Хмурится, даже кривится.
