Развод. После…

Там туалетные комнаты. Дурацкое расположение и мало, кто их находит. Иди туда.

Я смотрю, как двигаются его губы, как изо рта вылетают слова. Он говорит, как мне уйти от Оскара? Или затеял очередную игру? Совсем перестала понимать.

В комнате довольно душно. Жаль, окна не открыть, можно только включить кондиционер. Если у нас еще есть время, нужно обязательно это сделать.

– Почему ты делаешь это?

– Что именно, Ляль?

– Помогаешь, после того, как решил сдать меня Брандту.

Его губы превращаются в тонкую ниточку, подбородок свирепо выдвигается вперед.

Черные зрачки постепенно заполняют всю радужку, но это отнюдь не возбуждение. Чернота, как колодец, засасывает в свои глубины.

Снова довериться? Или пробовать вынырнуть самой?

Страшно.

– Сам не пойму. Дурак, наверное.

Дверь номера за мной захлопывается, стоило ступить на серый ковролин. У меня даже не было времени обуться, поэтому обувь удерживаю тремя пальцами, через локоть перекинута верхняя одежда.

Остается надеяться, что в порыве страсти я ничего не забыла, что может привлечь внимание Оскара.

Если, конечно, он все-таки решит зайти к моему бывшему мужу.

От предстоящие встречи дыхание ускоряется, а сердце подпрыгивает на нереальную высоту.

Лифт, как назло, едет очень медленно. Стоило мне услышать долгожданный писк, стопорюсь и зажмуриваюсь. Меньше всего на свете хочу увидеть в кабине Брандта.

Я всегда верила в удачу. В детстве однажды нашла клевер с четырьмя листочками. С тех пор считаю, что я везучая. Ну, почти.

Макс как-то мне рассказывал про силу самовнушения, но я слушала вполуха. Проще спихнуть все на “четвертый листочек”, нежели взять ответственность на себя.

Теперь мне и правда стоит поверить не только в этот чертов клевер, но и в свои силы. Четырехлистный клевер вряд ли спасет, если мы с Оскаром встретимся в фойе.

Выбегаю из лифта сломя голову, пока не замечаю жениха, входящего через крутящиеся двери. Его взгляд нацелен на телефон в руке. Он что-то смотрит или читает.

Два вдоха и миллион сердечных ритмов, пока не вспоминаю про пресловутую нишу с туалетами.

Забегаю за угол и прикладываю руку к груди. Внутри металлические тарелки бьются. Тело вибрирует до легкой, ударной боли.

– У тебя что-то важное? – слышу знакомый голос, от которого замираю.

Заставляю кровь остановиться, а сердце замолчать. Никак нельзя себя выдать.

– Да, отличная работа. Высланной информации хватило, чтобы подкинуть ему проблем. Он будет еще долго таскаться по судам.