Развод. После…

Живот скручивает, и он будто наполняется магнитами, притягивающие к себе все органы.

Оскар: “Я очень тебя люблю”

глава 27

Оля.

К работе после небольшого перерыва возвращаться сложно. Учитывая, что я еще еле-еле соскребла себя с кровати.

Вспомнив вечернее сообщение от Оскара с признанием, вялая тошнота становится более ощутимой.

Привычный горький кофе с утра, который бы бодрил, оседает неприятным першением в горле, а желудок режет.

– Привет, пропащая, давно тебя не было видно, – здоровается Маша, она работает через стол от меня, и иногда мы с ней вместе обедаем.

– Приболела.

Чувствую на себе ее любопытный взгляд. Он проходится по лицу, всему телу и Маша недовольно хмыкает, будто прекрасно все поняла.

Работать нет никакого желания, несмотря на то, что она мне нравится, и я всегда ее любила.

Включаю монитор, открываю ежедневник, проверяю почту. Рутина, что раньше приводила мысли в порядок, сейчас несказанно раздражает. Хочется отбросить все в дальний угол и сбежать из офиса.

– Может, кофе? – Маша открывает верхний ящик и достает оттуда коробку конфет.

В нос пробивается аромат сладкого шоколада, но вот аппетита он не вызывает. Совсем. Я не хочу свои любимые конфеты. И кофе тоже не хочу. Лишь спать.

Да, пожалуй, сон, самое желанное сейчас на свете.

– Дома выпила, – отмахиваюсь.

– Ясно.

С шумом захлопывает ящик, и я вздрагиваю от этого хлопка.

– Ты слышала, что Лида из отдела закупок беременна третьим? – шепотом спрашивает, наклонившись ко мне и обдавая своими цитрусовыми духами, от которых, это странно, у меня слюна скопилась во рту.

Хочу сладкие апельсины."

"– Она же недавно вышла из второго декрета?

Дрожь пробежалась по моим предплечьям, и я подмечаю крошечные частые мурашки.

Внизу живота болезненно заныло.

– А вы с Оскаром после свадьбы тоже будете планировать беременность?

Ее вопрос заставляет вздрогнуть и резко перевести свой взгляд на ярко накрашенное лицо. И как только корпоративная этика позволяет наносить такой слой теней и помады?

– Я… – теряюсь.

Облизываю сухие губы и чувствую, как вся краска отливает от щек, а в горле привычная, удушающая сухость. Не нахожусь, что ответить. Меня начинает рьяно колотить то ли от того, что Маша сует свой нос в чужие дела, то ли от самого ее вопроса.

Если Оскар и правда меня любит, ему будет больно, когда я уйду. Никогда не задумывалась, что мужчинам тоже может быть больно. Даже таким холодным, как Брандт.

– А что? Вам бы и правда ребеночка завести.