Развод. После…

Меня вообще сейчас мало что волнует, кроме моей жены.

На шум прибегает медсестра, осматривает нас осуждающим взглядом, что мы как мальчишки просто опускаем глаза в пол и не произносим больше ни слова.

Она уходит и возвращается с пакетом “Снежка”, который отдает Брандту, а тот прикладывает его к переносице.

Перелома нет, и я, как это ни странно, выдыхаю.

У меня не было цели сильно вредить Оскару. Да и перелом носа штука неприятная.

– Ольга раньше была другой. Когда мы встретились, я практически сразу в нее влюбился.

Подростком себя пятнадцатилетним ощутил. Не знаю, как могло такое произойти, но я словно попал под ее чары и… Если бы я знал, что на том злосчастном мероприятии будешь ты, никогда бы туда не ходил.

Усмехаюсь.

Что-то мне подсказывает, что мы бы все равно встретились с Лялькой.

Как говорят, пути Господни неисповедимы, хоть я и мало верю в эту хрень. Но иногда скопление таких вот случайностей навевают на разные мысли. И просто не получается придумать другое объяснение, кроме как… судьба.

– Ольга не вернется к тебе, – уверенно говорю.

И сейчас я точно это осознал. Не отпущу и буду бороться.

– Хм… зачем мне шлюха, которая трахается за моей спиной с бывшим? – грубо отвечает.

Тут же вскакиваю с металлического сиденья, готовый ринуться в драку. И правда, я тоже как пятнадцатилетний пацан.

Грудь ошпаривает от сказанного Брандтом, а слово “шлюха” царапает барабанные перепонки до потери слуха. Тошно от того, насколько он близок к правде, и как эта правда меня задевает.

– Я не буду бить тебя во второй раз только по одной простой причине: ты обижен и зол на Ольгу.

И я понимаю твои чувства. Но если еще раз скажешь про нее такое… – каждое слово я выговариваю четко и уверенно. И удивлен, что мой голос не срывается и не дрожит.

От гнева ведь трясусь.

Оскар молчит. Бросает на меня короткий взгляд и отворачивается.

– Я не хотел, чтобы так случилось, – мрачно говорит.

– Но это случилось.

– И я виню в этом себя. Мой ребенок… я узнал о нем сегодня же. Сегодня и потерял.

Не успел понять, что я отец, как уже и не отец. И не буду им.

В какой-то степени сочувствую Оскару. Будь мы друзьями, я бы предложил ему помощь, но сейчас хочу, чтобы Брандт уже ушел. Их история с Ольгой была короткой, и она закончилась.

Лялька моя и останется моей.

– Ты еще встретишь женщину, которая родит тебе сына. Или дочь.

Брандт медленно встает, перекатывается с пятки на носок и, отнимая лед от переносицы, швыряет упаковку растаявшего “Снежка” на сиденье.