Развод. Предатели

Не заметив как, Ланской завелся до предела. Лежал, пыхтел, мысленно ведя диалог с бывшей женой. Спорил, едва заметно шевеля губами, и заводился еще сильнее, получая «от нее» фантомные ответы.

Сон и без того не спешивший приходить, от таких мысленных перепалок и вовсе пропал. В итоге до четырех утра Николай пролежал, таращась в темный потолок. И рад бы заснуть, да никак. А в шесть тридцать уже подъем.

После будильника он кое-как, кряхтя и хрустя коленками, выбрался из кровати. Вероника на его подъем не отреагировала – как спала, отвернувшись спиной, так и продолжила спать.

Это радовало. Почему-то последнее, чего хотелось Ланскому в это тухлое утро – это созерцать недовольную физиономию жены. Так что пусть спит.

Спустившись вниз, он обнаружил Марину.

Дочь и правда сделала завтрак, но только на двоих:­ на себя и на него.

— А у остальных есть свои руки, — буркнула она, раскладывая по тарелкам.

Яичница получилась безнадежно пересоленой, еще и подгорела.

— Надо было раньше выключать.

На замечание отца, Марина только дернула плечами:

— Как смогла, так и сделала. Я не повариха.

Совсем не повариха. Он, помнится, лет в двенадцать готовил лучше. Мать с работы уставшая придет, леща ответит и все – хочешь не хочешь, а приготовишь.

Это все Верина вина! Развела тепличные условия, вот и выросли рукожопы, которые не в состоянии с куриными яйцами справиться. Надо было заставлять делась все по дому, а не просто так подарками осыпать.

В этот момент что-то кольнуло, но что именно он так и не понял.

Спустя пару минут к ним присоединился сонный, растрепанный Артем:

— О, яишенка! — предвкушающий взгляд на сковородку, а там пусто, — а мне?

— Нос в … — буркнула Марина.

— Эй! — возмутился он, — кто так делает? Я тоже хочу!

— Могла и на меня приготовить.

— Не могла. На сковородку только четыре яйца влезло.

— И что? Сделала бы второй заход.

— Повторяю. Тебе надо, ты и делай.

Ланской вдруг почувствовал, что только встал, а уже устал.

Семейная обстановка не только не подпитывала, но и наоборот вытягивала из него силы, угнетала. Будто сломалось что-то в хорошо отлаженном механизме.

Что именно, он так и не понял.

Артем, так и не добившись от сестры, чтобы та подняла свою тощую задницу и пошла готовить ему завтрак, с видом оскорбленного мученика принялся пилить бутерброды.