Развод. Предатели

— Кто ты? И что ты сделал с моим братом? У Ланского Артёма всегда есть настроение тусить. Ему хоть тили-тили трали-вали поставь – будет радоваться.

— Очень смешно, — проворчал он. Потом полез в телефон, — я тебе показывал вот это безобразие?

На экране была мать с каким-то мужчиной. Она общались, смеялись и выглядели как люди, которым очень неплохо в компании друг друга.

— Ну как тебе такое, а? Нормально? — возмущенно спросил Артем, — она теперь с этим хреном по забегаловкам ходит.

— Почему с хреном по забегаловкам? Ресторанчик с виду очень достойный, да и мужчина приятный.

В груди снова заболело. То ли от стыда, то ли от приступа совести, то ли от сожалений об утраченном.

— Ты смеешь что ли? Какая девочка? Ей уже хорошо за сорок! Дома сидеть пора, ждать, когда мы ей внуков подкинем, а она шляться вздумала.

Она подняла на брата ледяной взгляд и жестко, совсем по-отцовски отчеканила:

— Оставь мать в покое! Она имеет права на личную жизнь и на то, чтобы быть счастливой после того, как отец ее опрокинул… И мы вместе с ним.

Последнее предложение Артем не услышал:

— Почему ты их сравниваешь? Отец -мужчина. Для него Вероника это…это… — он покрутил пальцем пытаясь подобрать нужное слово.

— Седина в бороду, бес в ребро? — участливо подсказала она.

— Что? Нет! Вероника для него, как свежий глоток воздуха. — он щелкнул пальцами, — точно!

— Овца твоя Вероника, только и всего.

Артем сначала опешил от такого заявления, а потом бросился с пеной у рта защищать свою мачеху:

— Сама ты овца! Она яркая, красивая, стильная, успешная.

— Ну еще пару годиков порадует папеньку и пойдет в отставку, а он новенькую жену притащит. Еще ярче и моложе. А эту так и быть, тебе отдаст. Доносишь, раз она тебе так нравится.

Ланской истошно покраснел, но Марине было некогда вдумываться в причины столь яркой реакции. Она собрала учебники и хотела уйти в комнату, но брат все не унимался:

— И кстати, ты даже не представляешь, какой козлина рядом с ней на этой фотке.

— И что сказал? — без особого интереса спросила Марина.

— Ничего, — буркнул Артём, снова смутившись, — влез в наш разговор с матерью, когда я пытался достучаться до нее и доказать, что она поступает плохо. Обозвал меня истеричным подростком, не уважающим мать.