Развод. Предатели

Где же я провинилась, что меня так сильно наказывала жизнь? Что я сделала не так? Когда? Ведь все для них. Душа, сердце в раскрытых ладонях. Почему теперь это казалось таким жалким и никчемным? Никому не нужным.

У меня не было ответа на эти вопросы. У меня ничего больше не было.

По щекам покатились слезы. Дышать и то было больно.

Они все отвернулись от меня. Предали…

— О-о-о, — простонала дочь, — сейчас будет истерика.

Артем не выдержал первым. Вскочил со своего места и подлетел ко мне:

— Мам, ну прекрати, — обнял меня одной рукой за плечо и прижал к себе.

Впервые в объятиях родного сына мне было холодно, — это же не катастрофа. Ну что ты? Ты же все равно самая лучшая, и мы тебя любим.

Не реветь. Держаться. Как угодно!

Я закусила щеку изнутри, пытаясь физической болью перебить душевную.

— Будем созваниваться, приходить к тебе по выходным. Ты будешь готовить свои фирменные пироги. Да, Марин?

Дочь коротко кивнула, но ни слова не сказала.

Коля отошел к окну и, заправив руки в карманы, напряженно всматривался в то, что творилось на улице.

А я без отрыва смотрела на его напряженные широкие плечи и рассыпалась на никому ненужные осколки.

Что же ты наделал? Как ты мог так поступить со мной?

— Ты теперь вообще солидной дамой станешь, — пытался шутить Тёма, — с деньгами, с квартирой, со своей клиникой. Просто бизнес-леди! Уверен, отец и машину тебе с радостью отдаст. Бэху, например. Будешь рассекать, как королева.

— У меня нет прав, — мертвым голосом ответила я.

— Получишь. И права, и что угодно.

Ты же умница у нас, справишься… — он замолчал, продолжая неуклюже меня стискивать. Потом вспомнил про мою любовь к животным и воспрял духом, — кошку заведешь! Теперь Маринка будет жить отдельно, и ее дурацкая аллергия тебе не помешает! Хочешь, я тебе кота подарю? Самого дорого и пушистого? Да хоть трех!

— Так значит вы видите меня? Одинокую и обложенную котами? — Спросила я, снимая его руку со своего плеча.

— Мам, да расслабься ты, — сконфуженно произнес он, — это же не конец света.

Многие разводятся…чё теперь…

— Артём, заткнись, — холодно произнес муж. Все-таки не зря прошли эти годы. Он знал меня лучше всех, собравшихся в этой комнате, и чувствовал, что я на грани, — оставь мать в покое.

— Я же как лучше хочу.

Мой беззаботный мальчик, как же ты не понимаешь, что твое «как лучше» добивает последние ржавые гвозди в крышку гроба. Что своей наигранной веселостью и фразами из разряда «а че такова», ты обесценил все, что имело для меня значение.