Развод. Предатели

Теперь пока их не уберут из нашего поселка никуда не выехать. Там еще и провода оборвало…жуть в общем. В новостях уже передали.

— Леш, — взмолилась я. — Ну может по окружной как-то, по проселочным.

— Если только пешком, — усмехнулся он, не зная, что в этот самый момент рушилась моя жизнь, — Часика три легкой трусцой и ты на месте.

Я не хотела верить, что Вселенная настолько против меня.

Не обращая внимания на удивленного соседа, решительно развернулась и пошла прочь. Пусть будет пешком. В темноте. Как угодно.

Я должна добраться до своей семьи. Должна.

Мы же родные. Они мои родные! Ближе нет! Они не могут так со мной! Это ошибка! Ошибка!!!!

Истерика набирала обороты, а я все шла, шла, шла.

Шлагбаум коттеджного поселка давно остался позади. Впереди только пустая, одинокая дорога, которую толком не видать из-за пелены перед глазами.

Сколько уже прошло времени? Час, полтора? Я не знала…

А потом снова звонок от подруги, и я сжалась в ожидании очередного удара.

— Все, Вер, — мрачно сказала Люба, — можешь, не торопиться.

— С ней? — просипела я.

Кровь с трудом пульсировала по разодранным венам. Больно.

— Ушли с ними. Кажется, у них свой праздник.

Я тихо всхлипнула и зажала себе рот ладонью.

— Вер, прости меня. Я чувствую себя хреновым гонцом, принесшим плохую новость, — сокрушалась подруга.

— Все в порядке, Люба. Спасибо тебе. За правду.

— Ну…ты… это… звони если что.

Сбросив разговор, я присела на корточки и, обхватив колени руками, заревела. Горько, навзрыд.

Задыхаясь от рыданий, я снова и снова звонила мужу. И снова в ответ холодные гудки, а потом все то же равнодушное сообщение:

Занят, сука… Занят!

Бизнесмен, мать его. Работяга.

От бессилия и боли хотелось выть во весь голос.

В ответ никакой реакции. Но когда я снова набрала Николая, его номер оказался вне зоны действия сети. Телефоны Марины и Артема тоже разом пропали с радаров.

В темноте, посреди темной дороги. С огромной дырой в груди вместо сердца.

Наверное, где-то в параллельной вселенной в этот момент из темноты должна была вынырнуть хищная черная машина, за рулем которой сидел самый заботливый и ответственный в мире мужик, только и ждущий встречи со мной. Он бы забрал меня к себе в салон, обогрел, утешил, отвез домой. Сказал бы те самые слова, от которых узел в груди ослаб, а за спиной начали бы прорезаться новые крылья.