Развод. Предатели

Какой-то толстый пигмей из пятого, тоже заорал:

— Трепло! — и поймав от Марины злющий взгляд заржал, как осел, и бросился прочь, продолжая мерзко вопить, — Там трепло!

— Что здесь происходит? — спросила учительница физики, как раз подходя к кабинету, — что за вопли?

— Да вот… Объясняем некоторым, что врать не хорошо.

Марина привыкла быть в центре внимания. Но не такого же!

Никто открыто не смеялся, но она слышала шепот и гадкие смешки то с одной стороны, то с другой.

— Все. Заканчиваем детский сад, — Елена Михайловна открыла кабинет и запустила ребят в класс, потом зашла сама.

Марина заняла свое место и, доставая из сумки тетрадь с письменными принадлежностями, заметила, как ее руки мелко дрожали.

Да что там руки! Ее всю потряхивало, и зуб на зуб не попадал.

А тут очередная новость, от которой земля под ногами начала крошиться.

Оказывается, вчера, когда она сбежала домой, Рыков раздавал визитки тем, кто участвовал в спектакле, а еще создал для них группу, в которой можно было задать вопросы по актерскому мастерству и поступлению!

И в этой группе были все! Кроме нее!

А должно было быть наоборот! Он должен был заметить именно ее.

Только ее! Выделить! Подчеркнуть! Обособить!

Теперь же получилось, что она осталась за бортом! Одна! И никто не предлагал ей присоединиться. Никто не сказал: Марин, сейчас ссылку пришлю, добавляйся!

И хотя от несправедливости сводило зубы, Марина сама не собиралась напрашиваться. Это было ниже ее достоинства. Но как же больно дышать…

Как только прозвучал звонок, класс замолк и занял свои места.

Елена Михайловна была одной из самых строгих учителей в школе, и на ее уроках всегда была идеальная тишина и внимание. Лишний раз никто не крутился, не таращился в окно, не чиркал на полях и не задавал глупых вопросов.

А уж когда она сказала:

— Я проверила вашу контрольную. Оценки не очень, — все и вовсе перестали дышать.

Плохих оценок не хотелось никому.

— Пять только у Фроловой и Рытикова. Четверки у…

Она методично перечисляла фамилии учеников.

Если честно, Марина не рассчитывала на четверку, но, когда ее фамилия не прозвучала среди троечников, по спине прошелся холодок.

— Ланская – единственная двойка. Стыдно, Марина. Очень стыдно. Такой халатности от тебя я не ожидала. Сама понимаешь, ни о какой четверке в четверти теперь речь. И это в выпускном-то классе…

И снова все внимание обратилось к ней, а сама Марина сидела, втянув голову в плечи, и мечтала провалиться сквозь землю.