Развод. Расплата за обман (СИ)

И жить в этом доме стало невмоготу, возвращаться сюда — словно нырять в темный омут с головой, туда, где дна не видно и шансов выплыть почти нет.

— Идем, — шепчет Мира, выдергивая меня из секундного оцепенения, в которое я впадаю всякий раз, как оказываясь здесь. Но слабым мне быть не положено, я отец. Я обязан защитить своего сына.

Дверь открывается легко, словно нас тут ждали. Внутри дома, в дальней комнате горит свет, и хоть сейчас еще день, но остальное пространство тонет в сумраке. Я не скидываю обувь, иду вперед, оставляя за собой налипшие ошмётки снега прямо на ковре, выстилающем дорогу.

Дыхание сбито: я узнаю и не узнаю этот дом. Он выглядит так же, как и раньше, но в то же время, многое в нем изменилось: видно, что комнатам требуется ремонт, мебель устарела, местами лежит пыль.

Я чувствую, что дом настороженно наблюдает за мной, встречая, как чужака, и это ощущается почти физически. Ну и пусть, я не нуждаюсь в любви этого места. Нас уже давно ничего не связывает.

— Мама, — зову ее вполголоса, а потом, уже ничего не боясь, добавляю громче, — МАМА!

Потому что я не слышу Коли.

Рассеянный свет от ночника освещает пространство едва-едва, и тени кажутся острыми и неприветливыми.

Я вижу свою мать, сидящую в кресле, в длинной белой ночной рубашке, лицом к окну. Она похожа сейчас на привидение, пугающее и противоестественное.

— Мам, — зову ее, застряв на пороге, но она не оборачивается, я вообще не уверен, слышит ли она кого-нибудь, глядя сейчас в никуда.

Мира толкает меня, протискиваясь вперед, и ахает.

И я понимаю, почему.

Вся эта комната — выглядит как алтарь моему умершему брату. Кажется, она все еще ждет, что Владика выпишут и он вернется сюда. Будет лежать в кроватке, накрытой балдахином. Что ему пригодятся пеленки, лежашие аккуратной стопкой на углу комода. Бутылочки, игрушки, одежда — все застыло во времени в ожидании малыша, которого давно уже нет.

— Где мой сын? — Мира подбегает к моей матери и опускается перед ней на колени, и я замечаю, что на них лежит большая кукла, одетая в младенческие ползунки и чепчик, которую и я в первые мгновение принял за нашего ребенка. — Куда вы его дели?

В голосе жены истерика, видно и она приняла сначала куклу за нашего сына, а теперь поняла, что ошиблась.