Развод. Расплата за обман (СИ)

Я хотел сделать ей больно? Прекрасно, у меня получилось. Браво.

Вот только почему-то у самого сейчас внутренности наружу и сердце наизнанку. Кретин. Я поступил как самый настоящий кретин!

Врываюсь в операционную и навстречу мне бросается одна из медсестричек. Врач прикрывает собой кровать с Мирой, будто боится, что я ей наврежу. Согласен, видок у меня тот еще — красные, налитые кровью глаза, темная щетина и алкогольное амбре, которое не в силах скрыть тонкая одноразовая маска. Но я бы никогда не навредил своей жене.

Вот только на самом деле уже навредил… И не один раз. Моей самой любимой девочке!

— Вам сюда нельзя, — медсестра не просто машет руками в мою сторону, она хватает меня за рукав рубашки и настойчиво тащит к выходу из палаты. Точнее, пытается тащить. Но я не двигаюсь. Словно гора замираю посреди операционной и смотрю только в одну точку — на голую щиколотку Миры. Все остальное прикрывает тело доктора и какие-то массивные приборы, но почему-то именно это становится последней каплей.

— Отменяйте. Доктор, отменяйте все. Спасайте ребенка. Сохраните нам этого ребенка, пожалуйста!!

Руки медсестры на моем предплечье каменеют и, бросив испуганный взгляд на врача, она одними губами произносит:

— Уже поздно, Марк Георгиевич. Мне очень жаль, но уже поздно.

Несколько раз смаргиваю, пытаясь осмыслить ее слова. Что значит поздно? Что она имеет в виду? Как может быть поздно? У нас есть еще несколько месяцев.

А затем меня с головой накрывают свои же слова. Топят. Заставляют захлебнуться собственными мыслями. Я же сам попросил доктора. Сам сказал, чтобы он помог мне не потерять жену.

Кажется, я начинаю оседать на пол, но твердая стена за спиной вовремя ловит мое онемевшее тело.

— Марк Георгиевич, — слова врача доносятся словно сквозь вакуум. — Это случилось до нашего с вами разговора.

Он похлопывает меня по плечу и сочувственно заглядывает в глаза. Этот доктор совсем не похож на тех безэмоциональных врачей, что слонялись по больнице, когда там лежала моя мать. Но это, конечно же, ничего не меняет.

Зря он рассчитывает на то, что от его слов мне станет легче. Пусть он не успел привести в действие наш договор, но этого ребенка все равно убил я.