Развод. Расплата за обман (СИ)

Но теперь она, держась за стену, делает первые упрямые шаги вдоль стены. Я вижу всю ее боль, ощущаю ее, как свою собственную, как резкий удар в живот, что заставляет сгибаться пополам и лишает возможности дышать.

Но стою смиренно, сопровождая Миру лишь взглядом, вплоть до того момента, как она скрывается за дверью туалетной комнаты. Она не закрывает за собой, и я, услышав слабое оханье, в два прыжка преодолеваю расстояние и успеваю поймать жену, прежде чем она падает прямо на меня.

— Не трогай меня, — сдавленно бормочет, несмотря на то, что всем телом упирается о меня.

Сделаю шаг и она точно рухнет на сверкающий кафель уборной. Но я, конечно, не двигаюсь. Стойко принимаю ее упрямое сопротивление и подхватив на руки, несу на кровать. Аккуратно. Словно фарфоровую куклу.

Мира и раньше напоминала мне фею из сказки. Казалось, что в нашем мире таких просто не осталось. Невинная. Чистая. Добрая и честная. В первое время приходилось отчаянно тормозить себя, напоминая, что передо мной живой человек, а не эфемерное создание, которое вот-вот рассыплется от любого неверного движения.

Но сейчас я подхватываю ее бережно, стараясь не тревожить при этом живот из которого совсем недавно достали нашего ребенка. Сколько же моей девочке пришлось пережить!

Когда-то, когда мы еще были одним целым, одной счастливой семьей, Мира водила подрагивающими пальцами по тонкому шраму на моем животе и призналась, что не представляет каково это — когда твою кожу разрезают и извлекают что-то.

Тогда мой воспаленный пятнадцать лет назад аппендикс казался ей настоящей трагедией. Сейчас же ей самой пришлось через это пройти. Отдать свое тело во власть ребенка. Вырастить его. Выносить. Позволить ему родиться.

Но я не вижу в ее измученном лице ни капли жалости к себе. Лишь тревогу. За нашего сына. За его будущее. За то, чтобы все это было не напрасно. Мне остается только догадываться через что пришлось пройти Мире за эти месяцы. Возможно, когда-нибудь мне и удастся восстановить полную картину всего произошедшего, собирая разрозненные кусочки из ее слов и воспоминаний, но сейчас, пока бережно укладываю ее на кровать, твердо обещаю себе, что сделаю все что в моих силах, чтобы это было не зря.

Чтобы все ее мучения не прошли впустую.

— Ты уже думала об имени? — спрашиваю, подавая ей воду.

— Потом, — хрипит она. — Не хочу пока говорить… пока не…

— Понимаю, — моментально киваю.