Развод. Расплата за обман (СИ)

В памяти моей эта комната выглядела заброшенной и пустой, главным свидетелем нашего провала, нашей неудачи. Но сейчас все в ней идеально. Ненавязчивый рисунок на стенах, мобиль над кроваткой, пеленальный столик. И то самое кресло, в котором я мечтала укачивать сына. Все в идеальном состоянии. Все, как я и хотела.

— Ты помнил? — голос выходит тихим, едва различимым. Эмоции сковывают горло и душат слова. Но Марк меня слышит. Находится так близко, что даже если бы я шептала, он бы все равно все понял.

— Разумеется, — кивает с улыбкой.

 — Каждую деталь, каждую мелочь. Я сделал все, как ты хотела.

— Спасибо, — улыбаюсь, с трудом сдерживая слезы и говорю Коле, который выбирает этот момент, чтобы открыть глазки: — Добро пожаловать домой, малыш!

Первый день дома волнителен.

В больнице мы с Колей всегда под прицелом врачей, и к моим визитам я получала сытого малыша в чистом памперсе.

Сложно в такие моменты чувствовать себя настоящей мамой, когда нельзя взять сына на руки или приложить к груди.

Сейчас мне предстоит делать все самой.

Наконец-то.

Я укладываю Колю на пеленальный столик, под его кряхтение, и начинаю расстегивать и снимать все лишние одежки, в которые он закутан как капуста. Когда дело доходит до распашонки, на секунду сбивается дыхание — всякий раз, как вижу пластырь на груди, за которым скрывается операционный шов.

В голове всплывает сразу весь список запретов — не тянуть за ручки, не укладывать на животик и все те многие «не», к которым предстоит привыкать и учиться с ними жить.

— Я тебя очень люблю, — говорю осипшим голосом. Чуть дрожащими пальцами отрываю липучки подгузника, а потом восхищенно хвалю сына. Кто бы мог подумать, что такие вещи будут вызывать во мне радость!

Наконец, переодев сына, я сажусь в кресло, распахиваю специальную кофту и впервые прижимаю Колю к груди.

Он так забавно чмокает, выставляя язычок, а потом прижимается плотно и…

И я реву. Реву, ощущая, как маленький, но сильный мой сын впервые после рождения так близко ко мне, по-настоящему.

За прошедшие дни я привыкла к молокоотсосу, но здесь движения совсем другие, и я слышу его пыхтение, вижу, как он прерывается, чтобы набраться сил и снова с жадностью продолжает есть. В груди словно тысяча электрических проводов и это не больно, нет, просто очень непривычно и странно. И гордо, что вопреки всему, молоко я сохранила, и теперь даю ребенку все самое лучшее, что могу. Что так ему легче и проще набираться сил, а мне быть с ним в тесной уютной близи.