Вытаскивают шпильки, распускают их, пропуская через себя волнистые медово-рыжие пряди.
Он не допускает ничего лишнего, но мне и этого, кажется, много. Сердца едва-едва успокоившееся, вновь с места срывается в карьер и стучит как сумасшедшее.
Что он творит? Почему я реагирую на него так остро? Я ведь собиралась его избегать.
Поцелуи и ласки кружат голову почище вина, сбивают дыхание, проходятся по телу горячими волнами.
Колоссальным усилием воли я отстраняюсь, заставляя себя посмотреть в лицо дракону.
Вижу в ответ пронзительный, завораживающий взгляд, в котором ревет сметающее все на пути желание. Знаю, что если я позволю большее, он не остановится.
— Господин ректор, так нельзя, — шепчу я едва слышно срывающимся голосом и отчаянно краснею, потому что в этот момент «господин ректор» продолжает умело играть на моем теле мелодию любви.
Зандер едва заметно усмехается, лениво так и очень по-мужски. Но все же прекращает терзать меня сладкой пыткой.
Его лицо медленно приближается к моему и кожу виска обжигает полушепотом:
— Кто мне запретит, м-мм?
А потом добавляет, но уже совсем другим тоном — жестким и безапелляционным: — Это будет наш с тобой секрет, Лорана. О том, что сегодня произошло в моем кабинете, ты не расскажешь никому. Это важно.
Я растерянно киваю.
В тот момент я была уверена: он не хочет, чтобы кто-то узнал о его ранении. Но что, если я ошибалась? Что, если он не хотел, чтобы кто-то узнал и о нас с ним тоже?
Глава 14.
Предательница
На следующий день мы с Кассандрой гуляем по тенистым аллеям королевского парка. Здесь высажены дубовые рощи, липовые и каштановые аллеи, есть несколько зеленых лабиринтов и многочисленные цветники.
Тут и там встречаются мраморные статуи, изображающие представителей различных рас. В центре парка расположен огромный пруд, лавочки и беседки, где можно переждать летний зной и просто отдохнуть.
Кассандра странно задумчива после моего рассказа о случившемся с Бастианом — ведь для нее не было ни его ранения, ни отчаянных, безуспешных попыток спасти.
Я тоже думаю о своем. Вчерашнее происшествие всколыхнуло столько пластов воспоминаний, сомнений и обид, что я барахтаюсь в них все утро и никак не могу выплыть.
Зандер тогда не хотел, чтобы о его ранении узнали.
