Немного поколебавшись, я запираю дверь кухни на ключ. Гоню от себя мысли, что живу в доме, где не доверяю собственным слугам. Кассандра права, слишком много странностей вокруг Зандера и меня. Лишняя перестраховка не помешает.
Но идя по коридору в свои покои, даже не догадываюсь, что с перестраховкой я уже безнадежно опоздала...
* * *После принятия ванны я отпускаю Руми, желая побыть одной. Сонливость накатывает волнами, и хочется уже поскорее лечь спать.
Останавливаюсь напротив ростового зеркала рядом с кроватью, сбрасываю с плеч шелковый пеньюар.
Сейчас на мне надет только родовой медальон, загадочно мерцающий живыми переливающимися камнями. Веду по ним кончиками пальцев, вновь думая о том, почему он не уберег маму, когда она рожала меня.
Повезет ли мне больше? Я грустно улыбаюсь, вспоминая, как в детстве уверенно заявляла ба, что рожать не буду, потому что боюсь оставить ее одну. А она лишь качала головой и покрепче сжимала меня в объятиях. Просто нам обоим очень не хватало Эсме — так звали мою маму.
Я скольжу взглядом вниз по своей пока еще идеальной фигуре. Высокой, полной груди, которая, кажется, стала с беременностью чуточку больше. Плоскому животу, тонкой талии, крутой линии бедер и длинным, стройным ногам. Думаю о том, что все это мне сейчас не важно. Ребенок — вот что самое ценное для меня.
«Обещаю, — шепчу я, сама не знаю, к кому обращаюсь. — Я стану самой хорошей мамой».
Переодеваюсь в тонкую ночную сорочку и быстро ныряю под одеяло. Сворачиваюсь в калачик, зажав в руке медальон, как часто делала после смерти ба, когда чувствовала себя особенно одиноко.
Дрема быстро подхватывает меня в объятия, баюкает в кольце своих рук, пространство вокруг качается... качается... А потом я резко проваливаюсь в сон. Или это не сон?
Где я?
Знакомая спальня, отделанная панелями из черного обсидана. Легкий запах редких ночных фиалок из приоткрытого окна. Луна, пробиваясь сквозь темно-изумрудную листву, заглядывает внутрь, золотым глазом смотря на дракона.
Зандер спит, раскинувшись на огромной кровати.
Голая мужская грудь мерно вздымается и опадает, длинные угольно-черные ресницы отбрасывают тени на его мужественное лицо. Хищник расслаблен, но даже во сне он излучает опасность и неукротимую силу.
В своем сне я в нерешительности застываю рядом, не понимая, зачем я здесь оказалась.
Делаю нерешительный шаг вперед. Еще один. Крадусь, как кошка на мягких бархатных лапках, испытывая двоякие чувства: сбежать прочь или подойти поближе.
