Только что успокоившиеся гормоны воспаряли вновь, заводя свои безумные танцы и распаляя кровь внутри, заставляя её бурлить. Нет, пожалуйста, не мучай меня.
— В этом нет необходимости. Я уже всё. — голос дрогнул и в принципе сел. Хотела развернуться и уйти, но мне не дали, удержав на месте. Мое тело буквально было прижато его. Мощный торс, его жар, который теперь был и моим. Кажется, я сейчас просто вспыхну, либо расплавлюсь. Мне стоит вырваться, но нет сил. Какого черта делает со мной этот демон. Почему с ним я веду себя как тряпка?"
"— Разве? А как же масло? Вы пробовали новую пену? Уверен, вам понравится.
— слышу его голос, пропитанный желанием, щелчок флакона и вот мое тело массируют его руки. Сначала спина, постепенно он приступил к моей шее, груди, животу.
— Андре… — с придыханием произнесла его имя, из последних сил пытаясь остановить всё это. Однако ответом был поцелуй в шею. Не сдержала стона. Против него сейчас я просто бессильна. Попыталась перехватить его руки, но получилось совершенно не то.
В ногах пропали силы и я буквально полностью оперлась на этого мужчину, буквально отдаваясь его власти. Плевать. Я устала бороться, устала убегать. Пусть ненадолго, всего лишь на чуть-чуть.
Я перестала что-либо понимать. Его поцелуи и руки были везде. Я горела, таяла, взлетала и снова падала. Складывалось ощущения, что только сейчас я живу, а до этого всё просто так, игра, черно-белое кино. И вот теперь, всё вокруг обретает краски.
— Кира…чтобы ты не делала, куда бы не пыталась убежать… ничего не выйдет.
Я тебя ни за что не отпущу и никому не отдам. — услышала проваливаясь в сон, в его объятьях. Может мне это всего лишь послышалось, а может я грежу наяву?
ГЛАВА 36
— Отец, что ты тут делаешь? Разве тебе можно вставать?
— Зигланд… — мужчина был бледен, но тем страшнее выглядели его потемневшие от ярости глаза. Он едва держался на ногах. Больше не было того великого главы рода, которого так боялась Эвелина, кого побаивался даже сам Зигланд. Нет. Теперь это была лишь тень прошлого величия.
— Что… что вы тут делаете? — ещё раз спросил парень, но итак всё уже понял.
В его комнате располагалось несколько портретов сестры, которые он заказал у художника, а также письма и послание, которые никогда не будут отправлены. Всё что он думал о ней, о чем мечтал, чего жаждал. То к чему никто не смел прикасаться, никто не смел приходить в эту святая святых без ведома Зигланда. Однако сейчас эта «святыня» была осквернена.
