Простыни и наволочка насквозь промокли от пота. Одеяло валялось на полу, откинутое почти к двери.
«Переселить Дейдру в противоположное крыло, поближе к матери, было правильной идеей», — мелькнуло в голове. — «По крайней мере, сейчас никто не знает, что я вот-вот повторю судьбу отца».
— Ваша Светлость, — снова раздался голос мисс Бишоп, — если вы мне не ответите, я возьму на себя смелость войти.
Это верно. Старуха настолько расхрабрилась, что запросто сможет.
Вкусила дерзость на закате жизни, и ей, кажется, понравилось.
— Всё в порядке, — выдавил я хриплым, надломленным голосом. Горло драло почти до крови и требовало воды. Желательно, в виде льда. — Скоро выйду.
Кое-как, пошатываясь, я поднялся на ноги. Тело казалось чужим, неповоротливым. Омерзительная слабость растекалась по жилам, отравляя кровь. Каждый шаг давался с усилием, словно я боролся с бурным течением реки.
В ванной оперся дрожащими руками о раковину и заставил себя взглянуть в зеркало. Из отражения на меня смотрело бледное, осунувшееся лицо с воспалёнными глазами.
Сосуды полопались, радужка из сапфировой стала бледно-серой.
Как у мертвеца.
Кривая усмешка исказила губы — жалкая пародия на улыбку, и я заставил себя перевести взгляд ниже, на уровень груди.
Шрамы не заживали. Скорее наоборот, с каждым днём они казалшись ещё более уродливыми. Похожие на росчерки от когтей.
Живое напоминание о том, как зверь взбунтовался, услышав об исчезновении Элизабет и попытался вырваться на свободу.
С тех пор он в ярости и больше мне не подчиняется.
Пальцы невольно коснулись алых отметин. Отвратительно гладкие и горячие до тошноты. Нервы сдали, и я с отвращением отдёрнул руку, впиваясь ногтями в ладонь почти до мяса.
«Мне повезло остаться в живых и сдержать зверя у себя внутри, — подумалось с горькой иронией. — Но смогу ли я не повторить судьбу отца?»
Яростный взмах рукой, и с полки на пол полетели флаконы, разбиваясь на тысячи осколков. Ненавистный аромат забытых в ванной ванильных духов Дейдры смешался с запахом крови, вызывая новый приступ дурноты.
Я сжал зубы так, что заныла челюсть, и уставился в собственные глаза с ненавистью, которую не смог бы испытать ни к одному врагу.
Нет, так не пойдёт. Слишком поздно жалеть себя.
Я уже убедился, что процесс необратим.
Стремительно зашёл за перегородку и резко выкрутил кран до упора. Ледяные струи обрушились на плечи, заставив судорожно хватать ртом воздух. Тело содрогнулось от холода, но я не отступил. Ещё немного, и мне станет хорошо.
