В ответ он молча поднимался и уходил, не удостаивая меня взгляда.
А неделю назад я узнала, что Аррон заключил договор с родителями Дейдры — юной аристократки из знатного рода, славящегося своим многочисленным потомством.
Из горьких воспоминаний меня вырвал стук в перегородку.
— Леди, мы на месте!
Я решительно кивнула, подбадривая себя, и провела ладонями по влажным щекам.
Хватит!
Я сильная, и не буду попусту лить слёзы.
— Я уже начинала жизнь сначала, — прошептала я, сжимая пальцы в кулаки. — Начну ещё раз.
Где наша не пропадала? Столько девчонок в книжках не опускали руки и добивались своего, а чем я хуже?
Мне двадцать пять, и впереди целая жизнь. Без высокомерных аристократов, без предательства, без разбитого сердца.
Руки-ноги есть, работы не боюсь. Кое-какие знания о педагогике остались. Наймусь гувернанткой или помощником учителя начальных классов. Да, именно так!
Преисполненная решимости, я выбралась из экипажа и замерла как вкопанная, выдохнув возмущённое:
— Да вы что, издеваетесь?
Глава 3
Ноющая боль в груди слегка ослабла.
А вот пламя негодования вспыхнуло так, что у меня рёбра едва не затрещали! Не удивлюсь, если сейчас дым повалит из ушей!
Да, Аррон в своём репертуаре.
Расстарался.
Купил добротный двухэтажный особняк с колоннами, небольшим фонтаном и изящной лепниной. Наверняка внутри всё обставлено со вкусом, причём не моим, и какая-нибудь экономка уже ждёт меня с укомплектованным штатом прислуги.
Но соль заключалась в другом.
Напротив моего нового дома, буквально в пятидесяти шагах находился небольшой храм бракосочетаний.
Не тот, где заключают браки простые горожане. А тот, что «для избранных». Тот самый храм, где пять лет назад прошёл наш обряд с Арроном.
Возничий, заметив моё лицо, торопливо развернул экипаж и, стегнув лошадей, поспешил убраться как можно дальше. Мне вслед донёсся лишь стук копыт по мостовой.
Голова дёрнулась, как будто кто-то невидимый влепил мне увесистую пощёчину. За что он так со мной?
Неужели, мой Истинный опустился до такой низости и захотел напоследок макнуть меня в грязь? Желает, чтобы я страдала до конца жизни? Или стояла, вжимаясь в ограду, и смотрела, как через месяц он выйдет с Дейдрой из храма после обряда?
«Ещё пусть на брачную ночь здесь останется,» — оживился внутренний голос, и я сама едва не зарычала.
Мерзавец!
Каждый день я должна буду видеть этот храм.
Каждый день всё вокруг будет мне напоминать о том, что именно там я поклялась быть с ним до последнего вздоха.
