Развод с драконом. Отвергнутая целительница

Сандр щелкнул пальцами, и одновременно зажглись все магические свечи в настенных канделябрах. Только на душе светлее не стало.

— Лира? Ты еще не спишь?

В его голосе сквозило удивление, словно он не ожидал меня здесь увидеть. В нашем доме.

Я облизала пересохшие губы и медленно, изображая спокойствие, повернулась к Сандру, хотя каждый вздох отдавался болью.

— Ты поздно. Я волновалась, — мой голос даже почти не дрожал.

Муж медленно снял плащ и бросил его на спинку обитого атласом дивана, и по ткани тут же поползли мокрые темные разводы.

Аромат терпкого одеколона Сандра, наполнившего все пространство гостиной, смешивался с чужим приторно-сладким запахом. Тошнота подкатила к горлу, а я сжала пальцами юбку платья, чувствуя, что затянувшаяся ранка на пальце снова открылась.

— Не нужно было ждать, — почти равнодушно произнес Сандр, глядя мне в глаза.

— Ты же знаешь, я всегда жду тебя, — сказала я ровно, хотя внутри все клокотало.

Я смотрела на своего мужа, высокого, широкоплечего мужчину, обретшего дракона чуть ли не раньше всех в королевстве.

Смотрела и… не понимала, как это могло случиться с нами. Потому что сейчас в его глазах было равнодушие.

— Сядь, — его выражение лица не поменялось, но в голосе появилась сталь.

Я скользнула взглядом по креслу, но не сдвинулась с места, лишь выпрямив спину. В глазах Сандра мелькнуло что-то, похожее на сожаление, но, вероятнее всего, мне лишь показалось из-за мерцания пламени свечей.

— Мне стало с тобой скучно, Лира, — произнес он, не сводя с меня взгляда.

Меня словно оглушило. Я перестала слышать даже тиканье часов. Все как будто начало идти потоком мимо меня. Больно.

— Посмотри на себя, — продолжил он. — Тебе скоро тридцать. Ты превратилась в жалкое подобие той женщины, на которой я женился.

Вдох-выдох. Пусть говорит. Я же всегда… выслушивала его по вечерам.

Подняла подбородок повыше и не отвела взгляда. Мне оставалось только молиться, что слезы, которые горячим комом скопились в горле, не предадут меня. Он не должен был видеть, что я плачу.

— А эти твои рукоделия, — он брезгливо кивнул на столик с испачканным кружевом. — Только и вяжешь что-то. Ты словно… пустое место.

Каждое слово било наотмашь, но я не согнулась. Кружева были не просто рукоделиями: в них всегда была частичка моей магии, что делало кружево оберегом.