– Красиво, правда? – Тимур подходит ко мне со спины, обнимает за талию.
– Закат или я? – спрашиваю, ухмыляясь.
– Ты на его фоне, – шепчет мне на ухо.
Его кожа мокрая и прохладная. По моему позвоночнику проходит приятный озноб. От такой близости перед глазами все словно в тумане и все о чем я могу думать – о его руках, что так бережно прижимают меня к себе.
– Такого заката ни разу в жизни не видела, – выдыхаю я, пытаясь скрыть свои настоящие чувства. Какой закат, когда Аврамов так близко и сейчас его явно меньше всего интересует заходящее за горизонт солнце.
Не понять этого просто невозможно. Слишком уж красноречиво прижимается к моим бёдрам.
Он разворачивает меня к себе лицом. Смотрит так странно, не отрываясь. Фиксирует меня за подбородок, не давая отвести взгляд.
– Все еще хочешь подать на развод? – интересуется он, при этом в его голосе нет ни единой нотки ехидства. Он предельно серьезен и сосредоточен. Словно сейчас решается нечто важное.
– Я не знаю, – с трудом сглатываю слюну и зачарованно наблюдаю за тем, как капли воды соскальзывают с его волос на грудь и медленно ползут вниз.
– У меня есть время до утра, чтобы убедить тебя остаться. Знаешь, я ведь и сам не в восторге от того, что не удалось тебя вышвырнуть из своей головы. Быть от кого-то зависимым, чувствовать, считаться с чьим-то мнением – это быть уязвимым, Майя. Я через это уже проходил и повторения не жажду, но и отпустить тебя не могу.
– Ты же как-то жил без меня столько времени?"
"– И больше не хочу, – качает головой он и смотрит на меня с грустью.
– Мы в прошлом столько ошибок совершили, а сейчас пришло время их исправлять. Особенно мне. Потому что во всем виноват был я. Знаешь, мышление двадцати двух летнего мальчишки настолько отличается от мышления взрослого мужчины. Сейчас, оборачиваясь назад, я вижу каждую свою ошибку. Не думай, что я не помню каким идиотом был. Ты работала, ты училась, ты вертелась на кухне, старалась для меня, а я не оценил это все сполна. Потому что погряз в своем мире. Потому что мне казалось что это нормально.
У меня ведь в семье тоже так было. Я лишний раз даже чашку за собой не мыл, мама заботилась о нас с отцом, с одной лишь разницей, что она не работала. Всю жизнь пробыла домохозяйкой. А ты тянула все на себе.
– Я не хочу говорить о прошлом, – сдавленно произношу я.
– Но придется. Потому что по глупости мы потеряли друг друга. Но у нас есть шанс все изменить.
– Нет, Тимур, – я вырываюсь из его хватки, в груди разрастается острая боль.
