Развод. С вещами на выход!

Выбегу через черный выход, скроюсь незамеченной через дворы и растворюсь на многолюдной улице среди толпы, гуляющей в канун приближающегося Нового Года….

До выхода осталось совсем немного.

Я почти успела!"

"Пальцы схватились за ручку двери, я даже успела потянуть её на себя, ощутить прохладу зимнего вечера, но вдруг….

Кто-то резко и жестко рванул меня назад.

Потянул за капюшон куртки, ворот врезался в горло.

— Стой, сука! — голос…

Когда любимый, желанный, но сейчас.… Ставший моим личным кошмаром, сулящим ад.

Меня резко дергает назад.

Я падаю, больно приложившись затылком о пол и вижу, как в лицо летит жесткая подошва большого ботинка.

***

Спустя время

Когда я просыпаюсь и прихожу в себя, промежутками в голове навязчиво вьются строки песни, которую я слышала ещё девчонкой:

Небо уронит ночь на ладони!

Нас не догонят! Нас не догонят!

Вот только меня… догнали.

И жестко приземлили!

Запихнули в клинику.

Я провалялась в больнице две с лишним, почти три недели.

За это время меня посещал только персонал клиники.

Ставили капельницы, разговаривали мягкими, добрыми голосами и смотрели сочувственно.

Но после их визитов меня со страшной силой тянуло в сон, и я плохо помнила, что было потом, в паузах между снами.

Я пошла на поправку…

Не сразу, но пошла.

А когда меня выписали, то выписали прямиком.… на развод.

Оказывается, заявление уже было подано, через госуслуги, и я даже его якобы приняла!

А так как мой муженек подсуетился обобрать меня до нитки, то делить нам ничего не пришлось.

Никаких имущественных претензий.

Детей у нас тоже не было…

Из того, что можно было бы разделить — только мои цветы в горшках, которые Илья выставил на мороз, и они замерзли.

И вот она я — рассматриваю свое бледное отражение в зеркале холла.

Растерянная, едва держащаяся на ногах, с одной маленькой сумкой в руках.

Я пыталась зайти в дом, в нашу квартиру: меня не пустили дальше порога.

Охранник всучил мне сумку и грозно указал на дверь.

— С вещами на выход. Распоряжение господина Каретина.

Ах, господин.…

Как высоко взлетел!

Как ловко все провернул…

— Каретин! — завопила я на весь холл. — Ты — подлец, мерзавец! Ублюдок!

Меня выперли.

Я решила не сдаваться и навестить муженька на работе.

Но двери для меня были закрыты и не было… никого из прежнего персонала.

Никого из старой гвардии, оставшейся со времен, когда фирма перешла мне в руки.

Слишком поздно я поняла, почему первым делом Илья начал менять персонал.

Он взял новеньких.

Всех.