– Да вроде не обещали, – пожала плечами Виолетка, допив вино. – Но коляску через полчаса в дом все же завезу.
Я не ошиблась – дождь начался как раз в тот момент, когда мужчины дожарили мясо. Ужинать пришлось вовсе не на террасе.
Ливень все усиливался, он бил по крыше, стучал мерно по окнам и стенам. Я не могла заснуть, хотя все остальные обитатели дома уже вовсю дрыхли, убаюканные звуками летнего дождя. Все, кроме Морозова, которого устроили в гостевой комнате по соседству. И который, кажется, вовсю сражался со стихией прямо у себя в спальне.
– Черт! – послышалось приглушенное, и я, вскочив с постели, накинула на плечи халат и пошла посмотреть, что происходит.
Когда после стука вошла к нему в комнату, оказалось, что Игорь установил посреди пола пластиковый тазик, в который и капала вода.
– Господи! Как так вышло? – ужаснулась я. – Крыша потекла, что ли?
Морозов почесал в затылке.
– Завтра залатаем. Но да, потекла… причем вторая пробоина – прямо у меня над головой.
Он указал на подушку, на которой расползалось мокрое пятно, что становилось все больше с каждой каплей, падающей вниз с потолка.
– Блин, как мне неудобно, – пробормотала я.
– Да ладно, – заверил меня Игорь, отмахнувшись.
И я решилась. Наверно, мне и нужно-то было всего-ничего – побороть свои сомнения и страхи. А для этого хватило и крохотного повода.
Подойдя к Морозову, я решительно взяла его за руку и увлекла следом за собой в свою комнату. Он не сопротивлялся, пошел, не говоря ни слова, а когда я закрыла за нами дверь, взглянул вопросительно.
– Я… – начал он, но я закрыла его рот ладонью.
– Ничего не говори, – выдохнула в ответ и, убрав руку, запечатала его губы поцелуем.
Через мгновение нас охватил такой жар страсти, что очень скоро он стал нестерпимым. И с каждым мгновением становился все сильнее, пока не растекся по венам пониманием: все так, как должно быть.
А впереди у меня была счастливая и свободная жизнь. Без обманов, измен и недоверия. Потому что не только Игорь, но и, самое главное, я знали простую, но в то же время сложную вещь.
Если кто-то считает, что я буду терпеть унижения, закрывать глаза на ложь, чтобы только остаться при мужчине… Если кто-то думает, что женщина – в принципе не цельная отдельная личность, с которой стоит считаться, – может идти к черту.
Потому что каждая из нас должна четко уяснить для себя одну важную вещь: когда тебе делают плохо и больно, ты просто обязана дать отпор и сказать четыре слова.
Со мной так нельзя."
