Мне надо было быть в стабильном психологическом состоянии, и не слечь в больницу самой, пока я была нужна сыну.
И он и это принял. За что я была ему благодарна. Каждый день я получала от него сообщения, где он желал мне доброго утра, или хорошего дня, спрашивал, как дела, задавал вопросы про сына, и желал спокойной ночи. Два раза за неделю я получила от Макса ещё и денежные переводы. Хотя денег на карте у меня пока было вполне достаточно.
Вопрос финансов вообще висел у меня в голове, но пока был на паузе. Я обязательно должна была разобраться с ним, но чуть позже.
У меня был целый список задач, которые нужно было решить.
Пока, Лёва был на первом плане. Но я уже строила планы, как я, когда разберусь с этой операцией, и мой сын восстановится, обязательно разберусь с проблемами текущей беременности.
Врачи называли моего ещё не рожденного малыша пока «плод», но для меня в голове это уже был мой ребёнок. Я уже представляла, как держу его или её на руках, как рассматриваю малюсенькие пальчики с ногтями, и восхищаюсь устройством вселенной, которая способна на такое чудо.
С мамой Макса удалось договориться о помощи с её внуком после операции без проблем, и она пообещала, что будет у нас в четверг, и останется на столько, на сколько было нужно. Мне вообще повезло со свекровью.
Но она, конечно же, не упустила возможности спросить, как у нас с Максимом дела, имея в виду наши взаимоотношения. Когда я ей сказала, что собираюсь подавать на развод, и что записала нас с Максом к адвокату, она пыталась меня переубедить, но я деликатно попросила её не вмешиваться.
Хорошо, что она, кажется, не знала про мою беременность. Похоже, Макс ей не сказал.
Мне вообще сейчас все старались дать советы. Но я поняла, что должна была слушать в первую очередь себя. Это не им потом было жить вместе с человеком, который предал тебя после стольких лет брака. И да, даже если Максим говорил правду, и они только целовались, для меня это всё равно была измена.
Тем более, что он делал это не просто с кем-то, а с моей лучшей подругой, что делало предательство в разы серьезнее.
Мы легли с Лёвой в больницу в пятницу вечером.
Если честно, я до последнего боялась, что в последний момент нам кто-нибудь позвонит, и скажет, что что-то случилось, и операция отменяется, но, когда нас заселили в палату, я немного выдохнула.
О Наташе, и том, действительно ли с её подачи Лёве перенесли операцию, я старалась не думать. Концентрация была полностью на сыне.
