— Нет, мам. Любовь, она одна.
— В общем так, Алишенька сегодня будет у нас. Приезжай, скажем, к семи вечера. Алевтина приготовит рыбку, откупорим бутылочку вина…
И отметим твой развод, сынок, — так и хотелось закончить.
— Откупоривай, мам. Я не приеду.
— Как это?
— А вот так. У меня дел невпроворот, а на Алишу твою мне откровенно насрать! — Мать на том конце провода ахает. — Пока.
И кладу трубку, не дожидаясь ответной реплики. Какой смысл? Знаю я, что мать дальше втирать мне будет. Теперь только один выход — избегать ее изо всех сил.
Глава 11. Новая реальность
От меня за версту разит жасмином. Я окончательно тронулся головой, раз продолжаю пользоваться гелем для душа своей жены.
Флакончик заканчивается, надо бы новый купить. Точно такой же.
Я скатился на дно, но мне откровенно похуй на это. Хоть так, но она рядом. Знаю — это фантом, но перестать не могу.
Выхожу из душа, бреюсь. Надо бы еще подстричься. Джигурда, блять.
Обматываю бедра полотенцем и иду на кухню. Включаю кофемашину, делаю себе эспрессо.
Снова звонит телефон. Герман, мой зам.
— Привет, — отвечаю ему как можно бодрее.
— Воскрес? — хмыкает пройдоха.
— Твоими молитвами, — усмехаюсь в ответ.
— Если бы моими молитвами, ты бы уже на том свете тусил, а я в твоем кресле сидел.
— А харя не треснет?
— Если только немного, — хохочет друг и говорит уже серьезнее. — Мир, там Левашов нарисовался. Про тендер от администрации весточку принес. Надо бы подготовиться.
— Стоящий тендер? — спрашиваю с интересом."
"— Если бы нестоящий, я б не трогал тебя.
— Понял, буду через час.
— Ну, давай, босс. Жду.
Надо бы поесть. А то забыл, когда последний раз еду во рту держал. Надеваю черный деловой костюм и черную рубашку. У меня траур по семейной жизни, хули. По пути на работу заезжаю в барбершоп и окончательно привожу себя в порядок.
В тачке у меня начинает трезвонить телефон. Марина. А этой какого хера надо? Скидываю звонок и выхожу из авто. Размашистыми шагами захожу в офис, киваю охране, которая становится по стойке смирно.
Вхожу в приемную. Валентина, моя секретарша, подрывается и хлопает глазами. Красивая, молодая, сочная деваха. Мужской взгляд подмечает все это, всегда подмечал. Но сейчас, как никогда, мне совершенно неважны ее прелести. Она словно красивая картина — оценил и пошел дальше. Мне нужна моя женщина. Не абстрактный, эфемерный образ, а родная, самая любимая и единственная девочка.
— Мирон Алексеевич? — вытягивает меня из размышлений Валя.
