Если бы не я, так бы и одевалась на толкучке и жрала бутерброды с дешевой колбасой."
"Молча обхожу его, направляюсь в ванную, сгребаю все оттуда и кидаю в чемодан. Что на это ответить? Как не ударить в грязь лицом и выйти с гордо поднятой головой, если я такая и есть — обычная пыль под его ногами, и за восемь лет брака не изменилось ровным счетом ничего.
Я не стала своей. Ни для его семьи, ни для его общества. И, по всей видимости, для него самого.
Заполняю чемодан и молчу. От Мирона разве что дым не идет, кажется, вот-вот пылать от злости начнет.
Когда все вещи собраны, я собираюсь уйти, но муж хватает меня сильными руками и валит на кровать.
Целует, водит мягкими губами по щекам. Мыслями я где-то далеко, безэмоционально смотрю в потолок. Меня здесь больше нет. Выхожу на новую орбиту своего сознания и смотрю на все это со стороны, без чувств, без эмоций. Слышу, как мой муж шепчет:
— Не пущу…никогда…
Он размазывает меня своими поцелуями, а я даже не сопротивляюсь, только упираю свои ладони ему в грудь, создавая мнимую преграду между нами.
После поцелуев он переворачивает меня на бок, сжимает в болезненные тиски объятий, и шепчет как безумный:
— Ты — моя. И это не изменится. Я не дам тебе развод.
Засыпает, опаляя горячим дыханием мою шею.
А я, собираю себя по кускам, одеваюсь, беру чемодан, документы и ухожу из квартиры, в которую я больше не вернусь. Никогда.
Глава 2. Прострация
Все, что я делаю, — это двигаюсь на инстинктах.
На инстинктах вызываю такси. На инстинктах снимаю номер в одной из самых дешевых гостиниц.
На инстинктах заношу номер Мирона в черный список.
Это глупо, знаю.
Не раздеваясь, обессиленно падаю на продавленный матрас, заворачиваюсь в покрывало и проваливаюсь в черноту.
Непонятно — засыпаю или теряю сознание… Утром просыпаюсь от звонка будильника. Выключаю его и набираю своего директора:
— Елена Владимировна, мне нужно взять неделю отпуска. Срочно, — мой голос хрипит, горло сковало проволокой.
— Случилось что, Ритусь? — озадаченно спрашивает начальница.
— Да, Лена Владимировна, случилось, — мой голос звучит отстраненно, потерянно.
— Давай, иди отдыхай. Если надо — бери две недели, у тебя там накопилось прилично дней.
— Спасибо, — кладу трубку и выключаю телефон.
Постоянно хочется спать, сил нет даже на то, чтобы поднять себя с кровати и переодеться. Снова проваливаюсь в темноту.
К вечеру я более-менее прихожу с себя, снимаю одежду, принимаю душ, долго чищу зубы. Тру ледяные ступни.
