Развод. Ты меня предал (СИ)

Приваливаюсь к косяку и раздумываю над тем, а стоит ли сейчас дать ему ценные указания, как именно мыть собаку.

Нет.

Перегибать тоже не стоит.

— Я жду, — говорит Матвей, подхватывая с крепления душевую лейку.

— Чего?

— У тебя будут замечания по поводу того, как я мою лапы? — хмурится, когда Барон лижет его в нос. — Фу.

Барон обиженно прижимает свои бархатные уши, ворчит и отворачивается, чуть вскинув морду.

Вот так. Он к Матвею со всей своей собачьей душой, а ему в ответ “фу”.

— Ты его обидел.

Матвей ополаскивает лапы Барону, и Матвей оглядывается:

— Полотенце?

Я с тоской смотрю на новое белое полотенце, что висит на крючке.

— Вот почему у нас не было собаки, — решительно срываю полотенце и кидаю Матвею. — Это сплошные жертвы, а потом он, — указываю на Барона, который навострил уши, — жрет дерьмо на улице.

— Не жрет.

— Но жрал?

— Проявлял интерес, но я сумел донести, что это плохо.

Матвей стелет полотенце на пол, и Барон грациозно выпрыгивает из ванны.

— Почему тебе не встретилась какая-нибудь чихуа-хуа? — смахиваю капли воды с щеки.

— Ты ей нравишься, — Матвей садится перед бароном и вытирает его лапы, а после проходит полотенцем по влажной попе и бокам, — она всегда бурчит на тех, кто ей нравится.

Придется в новом доме поставить отдельную ванну для Барона. А еще закупить отдельные средства для мытья, полотенца… Тяжело вздыхаю.

— Иди извинись за то, что ты пытался съесть тряпку.

Барон подходит ко мне, поднимает морду, прижимает уши и строит мне жалостливые глазки.

"— Прекрати.

Но он не прекращает.

— Ладно! Прощаю! — открываю дверь. — Иди уже.

Барон машет хвостом и лениво покидает ванную комнату.

— Чтобы ты не пугалась, — Матвей встает. — Я научил его команде “извинись”. Остальное он вряд ли понял.

— А вдруг он оборотень? — передергиваю я плечами.

— Он просто хитрый и умный говнюк, — Матвей пожимает плечами и делает шаг ко мне, — шкаф, Ада.

Выхожу.

Лавируем среди коробок, и из кухни выглядывает Лиля:

— Как насчет лапшички? Вам заваривать?

— Заваривай, — мрачно отзывается Матвей.

— Поняла.

Заходим в мою комнату, и Матвей оглядывает ее цепким и внимательным взором. Задерживается на кровати на пару секунд и делает шаг к шкафу.

— Хорошая кровать, да? — говорю я, и он оборачивается.

Взгляд темный. Зрачки расширенные.

Кажется, он уже успел нафантазировать себе, как швыряет меня на кровать, на край которой я сажусь.