Развод. Ты меня предал (СИ)

У него нет мыслей о каннибализме.

— Что, у кого-то есть? — тихо спрашиваю я, ошарашенный спокойным тоном Игоря."

"— Да, — Игорь поправляет ворот рубашки, — есть у меня один пациент. Серьезный дядька. В возрасте. Приличный такой, тихий и никогда не повышает голос. очень любит жену…

— Не продолжай.

— Так любит, — Игорь щурится, — что хочет съесть ее. И в браке они двадцать пять лет.

— Господи…

— Не переживай, — Игорь улыбается, — он с жены пылинки сдувает, и его фантазии останутся фантазиями и отличным материалом для научной статьи про девиации.

— Замолчи, — мое лицо съеживается. — господи… — закрываю глаза и медленно выдыхаю, — меня аж затошнило…

— Люблю свою работу. Человек внутри удивителен, — мечтательно вздыхает и спрашивает, — продолжим?

Я молчу и вслушиваюсь в монотонное тиканье. Темнота отступает, и я вновь вижу лицо Ии.

— Ты такой сладкий пирожочек.

— Сука…

— Такой весь недоступный, важный, — встает и оправляет платье.

— Чокнутая мразь…

— И это ты виноват.

Выходит из гостиной, а я пытаюсь встать, но у меня выходит лишь сползти на ковер. Под щекой плотный ворс, а изо рта слюни текут.

— Это твой мальчик? — раздается женский мягкий голос.

— Да.

— Матвей, — шуршит ковер подо мной голосо Игоря, — мне нужно имя. Слышишь? Имя.

— Отвали…

Ия с тощей теткой с трудом усаживают меня на диван.

— Тяжелый, зараза, — шепчет тетка и вглядывается в глаза.

— Ты кто такая…

Взгляд цепляется за перламутровые пуговицы.

— Меня тут нет… — копается в сумке и косится на меня, — у тебя сердце крепкое?

— Крепкое, — хмыкает Ия.

— Ну, будет обидно, если он такой красивый и умрет, — достает длинную стальную коробочку. — Но у меня еще никто не умирал, — открывает коробочку, а там одноразовый тонкий шприц в упаковке и ампула с прозрачной жидкостью.

— Что за ампула? — голос Игоря вибрирует где-то у мозжечка. — Матвей… напряги свои извилины!

А ампула без опознавательных знаков.

— Это витаминки, — тетка вскрывает шприц. — Помогут тебе расслабиться, — ласково улыбается мне, как сыну, — тише. И ты очень дорогой мальчик. Ия за тебя хорошо заплатила.

— Я тебе, мразь не мальчик, — хватаю ее за манжету блузки.

Пуговица… Она на соплях держится.

— Спокойно, — тетка толкает меня в грудь, вынуждая откинуться на спинку кресла, а я пытаюсь подцепить сраную пуговицу пальцами.