Развод. Ты не уйдешь (СИ)

Голос звучит глухо, когда я смотрю в сторону мужа.

— Извините, что я вываливаю на вас это. Но…

— На развод хотите подать? — немного оживляется Иван.

— Да. Но муж… Не знаю, почему… На развод не соглашается. Сказал, что не допустит. И пригрозил…

Перебираю брелок на сумке, поглаживая черного пушистика.

— Я оставила работу ради семьи, родители у меня жили небогато. Отец — алкаш. Не те возможности, что у Глеба. Он из состоятельной семьи, есть прибыльный бизнес, много нужных связей и знакомств… Когда я заикнулась про развод, он пригрозил, что выставит меня неспособной воспитать детей, еще и семью алкашей припомнит.

Но у меня только отец пропащий, а мама… Мама очень хорошая, правда. Вон она, с детьми!

Снова начинаю волноваться. Вдруг меня не так поймут?

— Все хорошо, Оля. Нет нужды оправдываться. Свои выводы я уже сделал, — снова касается моей руки Иван, сжимает пальцами запястье. — Я найду нужного человека. Позвоню, идет?

Глава 18

Она

Слова Ивана вселяют в меня надежду, я даже жму его руку напоследок и выхожу из машины, направляясь к детям.

И только когда машина отъехала, я понимаю, что оставила на заднем сиденье сумку с вещами, которые мне собирала в больницу мама. Вот же, а! Растяпа! Маленькую сумочку не забыла, а ту — оставила.

Набираю номер Ивана, тот, что он оставил сегодня, назвав.

— Иван, это снова я, Ольга Смирнова. Извините, но я сумку у вас в машине оставила.

— Да, оставили. Если там что-то важное, могу привезти вам прямо сейчас.

Слышу, что Ивану на второй телефон звонят, плюс он за рулем.

— Нет, там ничего такого. Просто мои вещи.

— Тогда я вечером завезу, не против?

— Да, давайте.

— Куда?

— Да, по тому же адресу. Я на всякий случай напишу сообщением.

— Договорились. До вечера, Оля.

— До вечера.

Прячу телефон в сумочку, иду к детям. Первой меня замечает Тамара, за ней срывается и Ванюшка. Тамару уже на руки не поднимешь, ростом тянется в Глеба, а вот Ванюшка еще требует, чтобы я его взяла. Ох, мой маленький крепыш.

— Вань, маме сейчас тяжелое поднимать нельзя! — вмешивается Глеб, придержав сына за плечи.

Голос строгий, сынишка слушается отца беспрекословно.

Через миг Глеб наклоняется и сам поднимает Ванюшку, чтобы я могла его обнять так, будто сама держу. Крепко обнимаю сынишку, целую, он тоже целует мои щеки много раз и спрашивает, где мои бинты на голове. В его возрасте даже бинты и шрамы — все приключения.

— Бинтов уже нет.

— А шрам? Покажешь?

Смеюсь. Сердце оттаивает. Глеб опускает Ваню, целует в щеку, обнимает.