Онлайн-библиотека книг
— Как женщина женщину, вы должны понять мое горе.
— Еще скажи, что во мне должен горевать материнский инстинкт!
— Да! Это общая боль… Глубокая боль непростой женской доли! Я была неправа, я так сожалею, что вела себя некрасиво! Маша, прости!
— Я сейчас затолкаю ей в рот эту сопливую салфетку! — говорю сердито. — До чего же ты наглая, самой от себя не противно?! Без мыла в любую задницу залезть хочешь! Старика обманула, пыталась к моему мужу в трусы залезть, а сейчас еще и на жалость мне давить пытаешься. Это просто дно…
— Выкидыш, я надеюсь, официально задокументирован, все дела.
Мария перестает плакать и унижаться. Фу, насколько это фальшиво и противно! Мне хочется помыться…
— Да, конечно, все официально… — медленно отвечает Мария, хлопая ресницами. — На тумбе лежит.
— Возьму с собой, не возражаешь?
Глеб кажется мне странно довольным, складывая бумажку с печатью, потом супруг достает телефон и звонит кому.
— Евгений Дмитриевич, добрый день.
— Что?! — взвизгнув, подпрыгивает на кровати Мария, забыв, что она секунду назад убивалась горем. — Ты меня увольняешь?!
— Ты шантажом выбила место на моей фирме, беременностью удерживала его, мешая увольнению.
— Была! — рявкает, широко разинув большой рот.
— Но не от моего отца, иначе бы не побоялась делать тесты. Вот и допрыгалась ты, Мария. Теперь ты не беременна и не можешь претендовать на то, чтобы я содержал ребенка. Ничего ты не получишь по завещанию! И с работы я тебя уже, считай, выпнул.
Выражение лица Марии становится растерянным, на нем читается досада.
— Вот же, сссука! — шепчет она, сжав кулаки.
Очевидно, она хотела избавиться от одной сложности, но не предусмотрела все последствия своего поступка. Я начинаю смеяться: это ужасно смешно!
Я просто не могу остановиться, хихикаю.
Но уже через миг алчная девушка снова дает о себе знать.
— Постой, Глеб! Ты ошибаешься! Твой отец оставил мне баню! Баню он мне оставил… Ее ты у меня не отберешь…
— Да, пожалуйста!
Глеб начинает радостно посвистывать, сунув ладони в карманы брюк.
