Я не хочу серьезных разговоров с детьми и будущих проблем.
Мне бы вернуться в тот день, когда у Глеба был корпоратив и запереть его в подвале, а самой забить на поделку Аленки, которая сказала, что ей срочно нужен зимний замок в школу на конкурс.
Зато какой у нас замок получился. Первое место и шоколадная медаль в золотой фольге и на красной ленточке. Пока я, Алёнка, Марк и Арсений лепили кирпичики из белого пластилина, глава семейства веселился. Да так навеселился, что я хочу сейчас сдохнуть.
Глеб садится рядом.
— Я не ты, — убираю руку с лица и подхватываю сумку с пола, — но тоже очень хочется сейчас спрятаться за ложью.
— Ты о чем?
В аптеке я напросилась в туалет. Буквально со слезами на глазах. Заперлась в тесной кабинке с десятью тестами от разных производителей, и все они… положительные.
— Я об этом, — выуживаю из сумки полиэтиленовый пакетик с тестами и небрежно высыпаю их на стол, а после откидываюсь назад, буравя взглядом потолок.
Может, вздернуться? Вскрыть вены, сброситься с крыши или прыгнуть с моста?
Нельзя.
Я же мама.
— Нин, — шепчет Глеб.
— Я беременна, дорогой, — хмыкаю я. — Четвертым.
Глава 12. Мы должны
Глеб перебирает тесты на беременность.
И я чувствую его отчаяние. Удивление, шок, растерянность. Он бледнеет, переводит на меня немигающий взгляд, и я шепчу:
— Сюрприз.
А затем у меня из глаз потоком льют слезы. Я всхлипываю и утыкаюсь в его мощную грудь в тихих рыданиях.
— Нина…
Он меня обнимает, прижимается щекой к затылку и судорожно выдыхает:
— Девочка моя.
Я его люблю.
Люблю.
Он уже давно перестал быть для меня любовником или даже мужем. Он стал за эти годы кем-то большим.
Я так хочу его возненавидеть, преисполниться презрением и отвращением, но не могу.
Это Глеб.
Мой Глеб.
Он — моя семья. Но, возможно, в нем нет ко мне такой глубокой привязанности, которую не изничтожит измена.
Я буду захлебываться в крови и боли, но чужим человеком Глеб для меня никогда не станет.
Да, она извратиться, но ее не вырвать.
— Нина, — голос у Глеба хриплый и надтреснутый, — любимая…
— Что ты наделал… — рубашка на его груди мокрая от моих слез. — Глеб… — меня опять трясет в потоке истерики, — я не вывезу всего этого… я не смогу…
Я отстраняюсь и всматриваюсь в его глаза, которые покраснели, а в уголках застыли слезы.
— Прости меня, — он обхватывает мое лицо руками.
