— Вот тебе еще один хороший урок, — хмыкаю, — знать меру в алкоголе.
Арс переводит на меня возмущенно-недоуменный взгляд. Из-за растерянности он даже не находит сразу гадости, которой мог бы огрызнуться.
— Ты нормальная вообще?
— Арс, — Глеб понижает голос до сердитого шепота. — За языком следи.
— Нет, — я поднимаю руку. — Пусть выскажется. Мне интересно его мнение, что я должна сейчас предпринять, чтобы быть в его глазах той, у кого не потекли мозги от двух полосок.
— Тебе не кажется, что четвертый ребенок будет лишним? — Арс щурится.
— Лишним для кого? — вскидываю бровь.
— Он тебе изменил! — Арс вскидывает руку в сторону Глеба. — Его шлюха залетела!
— И из-за ее беременности я должна идти делать аборт, так? Чтобы что, Арсений?
Он вскакивает, потом садится и сжимает кулаки. Эмоции так и прут, и ответить на мой простой вопрос он не может.
По стене пошла трещина, и он хочет все разрушить до последнего кирпичика. Да я бы сама предпочла такой сценарий. Так было бы легче и понятнее. В настоящем моменте.
— Ты бы все равно узнал, — шепчу я. — Но лучше от нас услышать всю правду.
— И мы теперь будем дружно жить да поживать? — усмехается Арс.
— Ты голосуешь за развод? — спрашиваю я.
И Арс замолкает с бледными щеками и горящими глазами. Глеб рядом сжимает переносицу.
— Но ты же… беременна? — шепчет Арс.
— Да.
Арс медленно моргает и ничего не понимает. Я знаю, чего требует его подростковая душа. Скандала, обид, криков и войны с непутевым отцом. Он хочет забить его ногами, объединиться в союз против того, кто посмел нас предать.
— Тогда зачем ребенок? — Арс задает неуверенный вопрос. — Если развод? Что-то я не вкуриваю тему.
— Я думаю, что иначе у нас ничего не выйдет, — хрипло отзывается Глеб
— Все-таки свою шлюху выбрал…
— Замолчи, — Глеб переводит на него тяжелый взгляд. — Я люблю твою маму. И в этом я тебе не лгу. Я сильно облажался перед каждым из вас. И никакую шлюху я не выбираю, Арс, и ребенок от нее не будет вам братиком или сестричкой.
Ясно? А еще я знаю свою жену и подозреваю, что ждет нас, если все замести под коврик. Я повторяю, Арсений, вы моя семья. Женился я по любви, родили мы каждого из вас в любви и в большом ожидании.
— А потом ты нажрался.
— А потом я нажрался, да, — сдержанно отвечает Глеб. — Я бы сказал, что мне стыдно, но это слово не опишет то, что я сейчас чувствую. Все рушится по моей вине, и только благодаря твоей матери это не скатывается все в бездну.
— Да тряпка она.
