Мой муж не может быть подлецом.
Это какой-то абсурд.
Это у других мужья изменяют, а мой — не такой.
— Что ты молчишь?
— Уходи, — сипло отзываюсь я."
"Я не чувствую в сердце боли. Я его сейчас вообще не чувствую после слов Глеба, который молчит и буравит меня темным взглядом.
— У-хо-ди, — повторяю я по слогам, а затем срываюсь на крик, — проваливай!
А он сидит и смотрит на меня. В голове моей что-то щелкает.
Я с криком кидаюсь на него и бью полотенцем по его наглой роже, которую сегодня утром равнял триммером в ванной, пока я чистила рядом зубы, потом по шее и прохожусь остервенелыми ударами по широким плечам.
— Ты не мог! Это неправда! Ты лжешь! Это опять твоя тупые шутки!
Он уворачивается. Затем встает и перехватывает мои запястья.
— Нина, боюсь это не шутка.
— У нас же дети! — вскрикиваю я и пытаюсь вырваться. — Какая к черту студентка?!
— Это было лишь один раз, — он вглядывается в мое лицо. — Ошибка… Нин… Ты бы ничего не узнала, но она залетела.
У меня голова кружится, и в висках пульсирует кровь.
Глеб всматривается в мои глаза, чего-то ожидая от меня кроме истерики, шока и гнева.
— Поговори со мной.
— Пусти меня.
— Ты моя жена, — он встряхивает меня за плечи. — И ребенка на стороне я не буду от тебя скрывать. Так получилось, Нина.
— Это какой-то абсурд…
— Я был пьян, — хрипло шепчет он.
— Я не хочу ничего слушать! — вырываюсь и в ужасе пячусь. — нет… нет. Нет! — вскидываю в его сторону руку, когда он делает ко мне шаг. — Не подходи ко мне.
— Я облажался, но ты должна была знать.
— Заткнись.
— На аборт ее уже не отправить, — медленно проговаривает он. — Я не знал, Нин. Я хотел обо всем этом забыть, вычеркнуть…
Я будто в ядовитом мареве. В ушах гудит. Во рту отдает сладкой гнилью.
Почему сейчас?
У нас за плечами пятнадцать лет брака, три ребенка. Два сыночка и лапочка-дочка. Как в сказке. Было, как в сказке.
— Нина.
— Отпусти меня.
— Мам! — из глубины дома доносит голос Арсения. Нашего старшенького. — Аленка, не кусайся!
Смех дочери, топот ног, и хватка Глеба слабеет.
— Да блин! Аленка! — рявкает Марк, наш средний сын. — Уши оторву!
— А ты догони! — хохочет Аленка и в следующую секунду визжит сквозь хохот.
Видимо, поймал Марк нашу Аленку. Глеб сглатывает. Наблюдаю будто в бреду, как его кадык перекатывается под кожей.
— Что ты наделал… — сдавленно шепчу я. — Глеб…
— Мам! Мама! — верещит Аленка из гостиной. — Марк меня обижает. Мам! Отстань! — опять срывается на хохот.
