Аленка тихо и сладко посапывает. Бесшумно встаю, подхватив ее телефон, и выхожу из комнаты, тихонько прикрыв дверь за собой.
Шагаю к лестнице. Я хочу еще чашку ромашкового чая. Сна ни в одном глазу. Поскрипывает входная дверь, и в дом ныряет раскрасневшийся Арс. На несколько секунд замирает, скидывает кроссовки и поднимается ко мне, стягивая шапку.
— Привет, — шепчу я.
Останавливается передо мной и медленно с легкой хрипотцой выдыхает:
— Мы говорили о разводе.
— Ясно, — приглаживаю его влажные от пота волосы. — Что думаешь?
А у самой сердце замедляет бег и вот-вот остановится.
— Честно?
— Конечно.
— Меня все это бесит, — зло щурится. — Ты бесишь, папа бесит. И я его…
— Ненавидишь? — предугадываю ответ сына.
А он замолкает, скрипит зубами и рычит:
— Нет.
Его глаза краснеют, выступают слезу, и я его прижимаю к себе в крепких и удушающих объятиях. Он глухо всхлипывает, его плечи вздрагивают, и он плачет. Я кладу ладонь на его влажный затылок, и принимаю его страх, отчаяние и злость, которые выплескиваются из него слезами.
Отстраняется, кулаком вытирает слезы и приваливается к стене, опустив взгляд. Я беру его за руку, крепко сжимаю, и мы молчим около минуты.
— Не говорите Аленке и Марку обо всем, — смотрит на меня. — Не надо.
Я не знаю, что ему ответить.
— Я… должен был знать, но не они, — он сглатывает. — Пофиг на развод. Что-нибудь придумаем для них, но… мам… не все это.
Сглатываю.
— Или ты уже все сказала? — едва слышно спрашивает Арс.
— Нет, — качаю головой и сжимаю телефон Аленки.
— Спят они. И ты иди. Только душ прими.
— Без нотаций даже сейчас не можешь? — недобро хмыкает.
— Не могу, — пожимаю плечами. — Ты жутко воняешь, Арс. Аж глаза слезятся.
Он неожиданно смеется и шепчет, тихо шмыгнув:
— Это точно.
В дверь входит Глеб, и Арс переводит на него тяжелый взгляд. Смотрят друг на друга. Прямо и твердо.
— Спокойной ночи, — говорит Арс ему, и тот в ответ коротко кивает.
Арс поднимается на второй этаж, а я неторопливо спускаюсь к Глебу, от которого тоже жутко тянет густым потом.
— Не спишь? — спрашивает он.
— Она на Аленку вышла, — встаю перед ним и поднимаю взгляд. — Дружить хотела.
Глава 20. Не твое дело
— Что ты молчишь? — спрашиваю я, и Глеб поднимает на меня взгляд.
— У меня вопрос, — он недобро щурится. — Ты продолжишь меня дергать по вопросу Нади? Ведь так?
— Она писала нашей дочери.
— Да, я даже прочитал переписку, — Глеб кивает. — И я зол. Но если я скажу, что это моя забота, то ты ведь не успокоишься.
