Смотрит на меня прямым темным взором у запертой двери.
— Что? — сипло шепчу я. — Что-то случилось?
— Я еще на звонок не отвечал и не перезванивал, — продолжает на меня смотреть. — Проверил нашу ОПэГэ.
— Они опять что-то…
— Нет, — тихо отвечает Глеб. — Арс читает им “мертвые Души”, а Марк с Аленкой ждут ужастиков. И знаешь, Арс очень зловещий. Так что, “Мертвые души” вполне у него могут стать ужастиком.
— Ладно.
У меня подмышки потеют, и накатывает слабость плохого предчувствия. Я не жду ничего хорошего.
— Это я к тому… — Глеб подходит к столу и садится, — что они заняты и нас не подслушают.
Я медленно поднимаю бровь в немом вопросе.
— Это неправильно, Нин, — Глеб вздыхает, — пытаться тебя сейчас оттолкнуть от сложившейся ситуации.
Посудомойка уютно гудит позади меня. Свет от люстрый падает на лицо Глеба и заостряет его черты глубокими тенями.
— Так… — шепчу я и боюсь спугнуть его с решительного настроя открыться мне.
— Если бы я оказался на твоем месте, — он тяжело вздыхает. — Я бы… долго так не протянул.
Мне, конечно, очень хочется, чтобы ты все взяла забыла и… дистанцировалась от всего этого… Так хочу, что готов чуть ли не в подвале тебя запереть. Понимаешь?
— Ну… возможно…
— Но ты никогда не дистанцировалась от меня, Нин, — откладывает телефон на стол. — Всегда рука об руку. Это я… от страха за свою жизнь отошел в сторону. И мне прилетело.
— Да, ты зря умолчал о своем здоровье и подозрениях, Глеб, — едва слышно отвечаю я. — Это было очень глупо. Я бы, конечно, сильно испугалась, но… я твоя жена.
И выходила я замуж с четким осознанием того, что я готова в случае чего выносить из-под тебя утки, мыть… и любить. Больного, дряхлого, при смерти. И ты это знал.
— Знал, — кивает он, не отводя взгляда. — Но одно дело знать, Нин, а другое - столкнуться с такой нерадужной перспективой затухнуть и оказаться немощным.
— Нас это в любом случае ждет, Глеб, — я сажусь напротив него. — Мы будем стареть.
— А то я не вижу седые волосы на голове и в бороде, — он сглатывает.
— Ну, не такой уж ты и старый, раз заделал нам еще двоих, — слабо улыбаюсь. — И нас ждет вторая молодость с орущими конвертами, милый. И каждый наш пупсик был громким, требовательным и не любил спать ночами.
Тянется ко мне, берет за руку и мягко сжимает ладонь.
— Мне невероятно повезло с тобой, — серьезно всматривается в глаза. — Знаешь, так и просятся все эти банальности про вторую половинку. И какие дети у нас замечательные, Нин.
