Оттого что мы убили его и умерли вместе с ним.
Провожу рукой по столешнице.
Помню, как однажды неудачно отрезала хлеб и поцарапала ее.
Вот он — этот шрам на столе и моем сердце. Он выгравирован там как немое подтверждение былой любви. Полировка не поможет.
Нет ни единого способа избавиться от него. Надо ли?
Прохожу в нашу спальню и раскрываю двери гардеробной. Пустые полки зияют дырами, как я вся. Вот тут когда-то стройным рядом стояли мои сумочки. А здесь, в выдвижном ящике, были сложены галстуки моего мужа.
Вернее, как сложены… он постоянно снимал их и просто бросал на полку, а я бережно скручивала и тихо бесилась.
Ну неужели так сложно сразу класть вещи на свои места?
Все это как насмешка, кажущаяся сейчас такой неважной, такой ненужной и несвоевременной.
Сажусь на свой пуфик и выдвигаю ящик, заранее зная, что там будет пустота. Мои вещи перевезла Вика. Я бы не смогла вернуться сюда.
Так я думала раньше.
— Ксения, как вам? Что думаете насчет квартиры?
Я думаю, что хожу по лабиринтам прошлого.
Он изматывает меня, ставит на мне бесчеловечные опыты, и даже кажется, что я не выживу.
Кирилл продает квартиру, потому что каждый уголок, каждая мелочь вопит о нашем счастье, которое стало лишь легендой. Я понимаю, почему он это делает.
Ему, как и мне, хочется закопать наше прошлое, похоронить, забыть его, чтобы начать что-то новое. Более счастливое?
Может ли такое быть?
Глава 19
Кирилл
— Давай так: я даю тебе бабки на твой ЧОП, а ты оставляешь в покое мою дочь.
— Думаете, я не поднимусь без ваших бабок? — выгибаю бровь.
— Думаю, с моими бабками и протекцией ты сможешь добиться всего гораздо быстрее.
Отец Ксюши сидит передо мной и смотрит холодно. Всем своим видом он показывает, как ему неприятен разговор со мной.
— Нет. — Ну а что тут еще скажешь?
— Я дам тебе бабки, — повторяет так, будто не может поверить в мой отказ.
— Не стоит.
— Нет, ты, наверное, не понял, — хмурится."
"— Я все очень даже понял, Александр Витольдович. Вы предлагаете мне деньги, а взамен я должен отказаться от Ксении.
Я говорю вам — нет. Я люблю вашу дочь и не променяю ее ни на какие блага.
— Если ты надеешься на мое наследство, то зря, — закипает. — Я перепишу все на Александру.
— На девочку, которая не имеет к вам никакого отношения? — улыбаюсь. — Что я могу сказать? Это ваши деньги, вы вольны распоряжаться ими как вам вздумается. Я смогу дать своей жене все, что нужно, и без вашего покровительства.
— Ты безродный щенок! — выплевывает с ненавистью.
