– Знаете, Вероника, у меня такое предчувствие, что пора нам задуматься о мировом соглашении, – сказал Аркадий Владимирович, глядя на меня поверх громадной чашки с капучино.
– Думаете, не стоит давить до конца? – спросила я, заглядывая в свою такую же громадину.
Ну и что, что уже не утро! Мы же не итальянцы какие-нибудь, чтобы ограничивать себя условностями!
Да и погода провоцирует на мягкое и тёплое питьё. Дождь так и бродит вокруг.
Примеряется.
– Мне очень не понравилось, как Владислав вёл себя на нашей последней с ним встрече на днях.
Я бы советовал вам как можно скорее закончить с ним все дела. Пусть даже с потерями, – помолчав, сказал юрист.
– Возможно, вы правы. Я подумаю. Недолго. Ничего страшного не случится, если мы немного уступим. И завершим этот затянувшийся раздел, – ответила, тяжко вздыхая.
– О! Разве это затянулся? Многие дела по разделу имущества тянутся годами. Иногда и десятилетиями. У нас всё проистекает весьма резво, – усмехнулся Аркадий Владимирович и продолжил, – здесь вопрос в другом.
Мне думается, что для вас выгоднее завершить раздел как можно быстрее.
Расставшись с юристом в некотором недоумении, медленно пошла в сторону работы.
Весна шумела, рвалась в мир. Собирала первую грозу. Смыть прошлое, омыть свежими водами, сдуть ветром вчерашнюю хмарь. Отряхнуть с себя оковы зимы и сна.
Птицы вопили перед грозой. Как всегда на этом углу, оглушительно перекрикивали друг друга вороны. Даже несколько то ли стрижей, то ли ласточек низко, почти чиркая крыльями фасады красных зданий, носились над землёй.
Шла по улице Усачёва, непроизвольно отмечая про себя стоящие по сторонам как вехи времён здания. Вот отреставрированная почти сто лет назад усадьба Трубецких слева, а там приземистые серые пузатенькие башенки девятиэтажек впереди и дань современности и кубизму – тёмно-красные богатыри справа.
А всё вместе создаёт гармонию неповторимого духа Хамовников.
Сильно меня обидел Владислав. И хочется его наказать всей мощью закона. Но и прислушаться к совету юриста, наверно, стоит.
Мириться придётся.
Потому что после того, как уляжется пыль от нашей с Владом войны, жить всё равно придётся на одной земле. Данечка и его сын тоже. А ему жить среди ненависти тяжело.
С другой стороны – ярость Влада.
Как бы найти гармонию? Вот бы он отвлёкся и забыл бы о нас!
Так замечталась, что вздрогнула от звонка.
– Мам! Около школы папа стоит. Рядом со своей машиной. Я в окно вижу. Мам. Он курит одну за одной сигареты.
