Это насколько же Владислав, казавшийся неглупым человеком, распустился от безнаказанности и уверенности в себе? Как нужно было оторваться от реальности? Чувствовать себя вне закона?
А поскольку он на момент оплаты этой недвижимости состоял в браке, и моего согласия, естественно, не спрашивал, то закон напомнит ему о себе.
И Ирина Андреевна остаётся без квартирки, это однозначно.
Приближался неумолимо момент развода.
Ни я, ни мой адвокат не сомневались ни на мгновение, что разведут нас быстро. Во-первых, Владислав сам рвётся на свободу из уз нашего брака, и во-вторых, дело ведёт знакомая Аркадию Владимировичу судья.
А вот с определением проживания Данилки и с алиментами всё сложнее. Не говоря уже о разделе имущества."
"Как некрасиво и зло орал на меня муж, когда узнал о том, что мы с адвокатом подали на раздел его бизнеса, а не только совместного имущества! Если бы я относилась к бывшему, как к родному человеку, я бы сошла с ума от обиды и горечи.
По просьбе Аркадия Владимировича теперь записываю телефонные разговоры с Владиславом.
И реагирую на его выпады в мою сторону, как на агонию ответчика по моему делу.
Обезличенно. Как с чужим.
У меня словно отрезало всю нежность и заботу и, похоже, немного материнскую любовь, что пробуждал во мне Владислав. Всё ухнуло в бездну.
Стало прошлым.
Будто вся моя семейная жизнь пролетела кинолентой мимо.
Нужно думать, как выкроить время и съездить забрать Данилку у мамы. Он и так задерживается на каникулах слишком долго. Придётся немного нагонять школьную программу…
Мой дипломный руководитель, пожилой, но крепкий мужчина с красивой сединой и безупречной осанкой, Игорь Александрович Игнатьев очень обрадовался мне как родной.
Позволил себе чуть дольше удерживать мою руку при встрече и нахваливал меня своим сотрудникам.
Слёту стал вводить меня в курс дела, обещая, что будет интересно. Что нас ждёт прорыв. И радовался, что я теперь с ними.
Как будто я чего-то стою как специалист.
Это было, безусловно, приятно и немного неловко.
Будто я выдаю себя не за того, кем являюсь.
Но доброжелательная атмосфера и вера Игнатьева в меня потихоньку делали своё дело. Я расправляла крылья уверенности. Ещё хрупкие, словно слюдяные, но уже реальные. Да и работать было интересно. Ново. Забытое удовольствие от плодотворного труда ласкало мою истрёпанную самооценку.
Я так сильно была погружена в свои семейные проблемы, что шероховатости на работе проходили вроде как мимо меня. Не задевая и не волнуя.
