Онлайн-библиотека книг
Мило сплетничала с Азалией, и сидела с Ириной дочкой."
"— Так да! — всплескивает руками. — Расстаться культурно, полюбовно и без скандалов. И Давид к тебе очень хорошо относится! Он очень переживает, что мы едва поженились, а уже у нас в семье такое случилось. Мам, мы даже медовый месяц отложили, — надувает губы.
— Отложили вы потому, что Давид сейчас работу не может бросить, — выдаю, а Эрика рот от удивления открывает. Не ожидала, что я знаю. Мне Ира же и рассказала, что сестра ее расстроилась, что на месяц позже на острова полетят.
Мне в принципе шокировала новость, что Эрика выходит замуж за Давида. Со Златой породниться мне как-то меньше всего хотелось.
Давид был для меня темной лошадкой в ее семье. Если Азалия постоянно мелькала рядом с мамой, то мальчик в возрасте семи лет был отправлен в пансионат за границу. Там же он закончил институт. А тут он не появлялся. Так что о нем я ничего не знала и практически не слышала.
Когда же он вернулся, то сразу стал во главе фирмы, которая сотрудничает с фирмой Влада.
А вот месяца три назад новость — Эрика и Давид решили пожениться. Хотя я даже не знала, что они встречались.
Все произошло молниеносно. Меня уверяли, что у них вспыхнуло так, что они не могут друг без друга. Я на них смотрела, всегда вместе, обнимаются, Давид ни в чем дочери не отказывает.
Кто я такая чтобы вмешиваться в выбор дочери? Хоть кошки внутри скребли.
— Он бы мог! — восклицает. — Но я не могу уехать, когда ты не в себе. Я слишком тебя люблю, мамочка.
— И папу, Азалию, Злату, всех.
— И их. Да, я разрываюсь! — морщит носик, глаза опускает, будто плакать собирается, и скорбное такое выражение на лице. Ранее я на все была готова, только бы дочь успокоить, едва завидев эту вселенскую скорбь на кукольном личике.
Сейчас не трогает.
В этот момент, я невольно бросаю взгляд на машину. А там нет Давида.
— Где твой муж? — спрашиваю.
Дочь оборачивается. Скользит рассеянным взглядом по машине, двору.
— Не знаю, наверно кофе пошел выпить. Ему скучно стоять и меня ждать. А нам с тобой поговорить надо, хоть меня послушай! Ире ты уже нагрубила! Как так можно? Мы же твои дети? — продолжает скорбно вещать Эрика.
