Кто она? Как долго это длится?
В дверь кто-то стучит. Сначала я не реагирую, думая, что это обслуживающий персонал. Но стук повторяется, настойчивее.
— Марта, это я. Открой, пожалуйста.
Этот голос я узнаю из тысячи. Гордей.
Моё сердце сжимается. Я встаю с кровати, автоматически приглаживая волосы. Подхожу к двери, но не сразу открываю. Стою, вслушиваясь в тишину за дверью, будто надеясь, что он просто уйдёт. Но он не уходит.
Наконец, я открываю.
Он стоит передо мной, всё тот же: высокий, уверенный, с легкой сединой на висках.
На нём серое пальто, слегка промокшее от хлопьев снега. Но его взгляд… Это не тот взгляд, который я знала. В нём что-то новое — вина, растерянность.
— Можно войти? — тихо спрашивает он.
Я молча отступаю, пропуская его внутрь.
Мы сидим напротив друг друга в этом маленьком номере. Гордей снял пальто, но всё равно выглядит напряженным. Он перебирает в руках ключи, будто бы это помогает ему собраться с мыслями.
— Марта, я… — начинает он, но запинается. — Ты должна понять, я никогда не хотел, чтобы так получилось.
Это звучит слишком банально.
— Тогда зачем? — перебиваю я, и мой голос звучит жёстче, чем я ожидала. — Если не хотел, зачем это сделал?
Он вздыхает, как будто ему тяжело даже начать объяснять.
— Это… это было в сложный момент. Я… чувствовал себя одиноким, потерянным.
— Одиноким? — я горько усмехаюсь. — У тебя есть семья. Я — твоя семья. Как можно быть одиноким, когда рядом люди, которые тебя любят?
— Ты не понимаешь, — говорит он, поднимая на меня глаза.
— Я не обвиняю тебя, но в какой-то момент я почувствовал, что… что я потерял часть себя. Что жизнь стала однообразной, предсказуемой. А Ольга… она просто оказалась рядом.
— Ольга, — повторяю я, пробуя это имя на вкус. Оно кажется горьким, как хинин. — Как долго это длится?
— Несколько месяцев, — признаётся он. — Но, Марта, это не то, о чём ты думаешь. Я ничего не чувствую к ней. Это просто… ошибка.
— Ошибка? — я смотрю на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ошибка — это когда ты забываешь что-то сделать.
А у тебя… другая женщина.
Он молчит.
— Гордей, я тебя любила. Я верила тебе. Всегда. Ты был для меня… всем.
— И ты остаешься для меня всем, — торопливо говорит он, кладя руку на стол между нами. — Я не хочу ничего менять, Марта. Нам уже за пятьдесят. Мы слишком взрослые, чтобы делать поспешные выводы, чтобы разводиться из-за…
— Из-за твоей лжи? — снова перебиваю я.
Его рука застывает в воздухе.
— Марта, я прошу тебя.
