Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить

Он не сбрасывает звонок, пойманный с поличным. Он просто молчит в трубку.

– Оля?

– Да, Оля, – коротко отвечаю ему и первая завершаю вызов.

Глава 2

Каково это в пятьдесят лет узнать об измене мужа?

Настолько больно, что я тут же впадаю в прострацию, теряя связь с окружающим миром.

На фоне слышатся голоса. Сначала писклявый Милы, потом к ней присоединяется Валентина, грозным басом выгоняя девушку за порог.

А я в это время, словно рыба, выброшенная на берег, хватаю ртом воздух и ощущаю, как по телу проносятся приливы болезненного жара.

Что я сделала не так? В какой момент наша любовь превратилась в один большой обман?

А если Мила не единственная?

Мне страшно, больно и одиноко.

Впервые за столько десятков лет я чувствую одиночество, которое теперь никуда не денется от меня.

Оли и Кирилла больше нет, и осознание этого бьет меня еще сильнее, чем новость об измене мужа.

Я то всхлипываю, то забываю дышать, пропуская вдохи. Тело охвачено мелкой дрожью, а уши как будто заложило.

В какой-то момент рядом со мной оказывается Валя.

Она и гладит меня, и трясет за плечи, чтобы привести в чувства, но я слабо реагирую.

– Олюшка, ну посмотри на меня, – сокрушается женщина, – Ты справишься, милая моя. Давай, пойдем в ванную. Я тебя умою.

– Он…, – еле шевелю языком, – У него ребенок.

– Знаю, слышала, – кивает Валя, – Зашла за таблетками и все услышала. Тебе надо собраться, Ольга. Нельзя с Кириллом в таком виде разговаривать. Тебе надо сейчас быть сильной. Пошли, давай…

Женщина пытается поднять меня, но тело намертво приросло к месту.

И только после десятой попытки я кое-как встаю, хватая руки Валентины, шатаюсь, не чувствую опору под ногами, поэтому опять заваливаюсь на диван.

Вместе с жаром приходит адская головная боль. Такая, что в какой-то момент я зажмуриваю глаза, чтобы избавиться от светобоязни.

И именно в этот момент приезжает Кирилл.

Я не слышу и не вижу его, но чувствую. Так было всегда – я ощущала его на каком-то подсознательном уровне.

Его шаги, дыхание, настроение.

Казалось, что я могу даже мысли его прочитать, когда он пристально смотрит на меня.

Но я ошибалась.

Ничего я не чувствую и человека, с которым прожила больше тридцати лет, совершенно не знаю.

С трудом, но я собираю в себе остатки сил, чтобы встать. Ладонями тру лицо и заправляю волосы за уши.

Идти в ванную, приводить себя в порядок я не собираюсь. Он не заслужил.

Пусть смотрит на такую жену. В земле, помятую и с лихорадочным румянцем.