Развод в 50. Муж полюбил другую (СИ)

Скорее тупая, ноющая, как старая рана в непогоду. Как колено, которое я повредила десять лет назад, катаясь на лыжах, и которое теперь предсказывает дождь лучше любого метеоролога.

Эта мысль вызывает странную смесь эмоций — горечь, обиду, но и какое-то отстраненное любопытство. Интересно, каким отцом он будет сейчас? Лучше, чем был для наших детей? Тридцать лет назад он был слишком занят строительством бизнеса, чтобы проводить время со старшими сыновьями. Мурад однажды сказал мне, что до сих пор помнит запах одеколона отца, который появлялся, когда тот заходил поцеловать их перед сном — уже спящих.

Собираю бумаги, закрываю ноутбук. Солнце уже клонится к закату, заливая кабинет оранжевым светом. Пора заказывать такси и выезжать за детьми в аэропорт, а еще купить по дороге букет цветов для моей прекрасной Лейлы. Младшие сегодня прилетают из Лондона, где были на собеседовании в университетах. Мурад и Ахмет тоже должны выбраться на встречу.

Улыбаюсь своим мыслям. Может быть, в этом и есть ответ? Моя жизнь — это мои дети.

В цветочном магазине долго выбираю букет, перебирая пионы — от нежно-розовых до глубоких бордовых. Их аромат наполняет мои легкие, вызывая воспоминания о саде моей бабушки, где такие же цветы росли вдоль дорожки к дому. Наконец выбираю пышный букет — розовые и белые пионы, перевязанные атласной лентой. Лепестки шелковистые на ощупь, нежные.

Аэропорт встречает меня гулом голосов, объявлениями на нескольких языках и запахом кофе из многочисленных кафе.

Телефон вибрирует уже когда стою в терминале аэропорта с букетом шикарных пионов, которые так любит моя Лейла: "Мама, встречай, мы с Фаридом вернулись!" — сообщение от Лейлы заставляет меня улыбнуться. К горлу подкатывает ком нежности и гордости.

— Успели, мам? — раздаются за спиной знакомые голоса.

Оборачиваюсь, а там старшие сыновья, тоже с букетами пионов — Мурад держит нежно-розовые, а в руках Ахмета — ярко-малиновые. Мы знаем предпочтения Лейлы. В горле перехватывает от неожиданной нежности. Воздух внезапно кажется густым, насыщенным, его трудно втянуть в легкие.

— Мои хорошие, — только и могу выдавить из себя, чувствуя, как глаза наполняются слезами.