Развод в 50. Муж полюбил другую (СИ)

Когда она успела повзрослеть настолько, чтобы давать мне советы о личной жизни?

— Не знаю, — признаюсь честно. — Мы просто проводим время вместе. Нам хорошо. Остальное… сложно.

Лейла подходит, обнимает меня, и её духи — свежие, с нотками цитруса — окутывают меня приятным облаком.

— Ты заслуживаешь счастья, мам, — говорит она тихо. — После всего, что было.

В её словах — не просто поддержка, но и прощение. Словно она говорит: "Я знаю, что ты любила папу, но теперь ты свободна".

— Спасибо, солнышко, — обнимаю её в ответ, чувствуя, как что-то тяжелое отпускает внутри.

 — Это много значит для меня.

В канун Нового года Самир приглашает меня за город. Он приглашает в деревянный дом в лесу, в часе езды от города. "Нужно встретить Новый год вдали от шума и суеты," — говорит он, и я соглашаюсь, чувствуя нервное возбуждение.

Мы приезжаем днем 31 декабря.

Я примерно себе представляла каким будет домик, но когда мы оказываемся на месте, то я в восхищении: дом оказывается уютным бревенчатым шале с камином и большими окнами, из которых открывается вид на заснеженный лес.

Самир затапливает камин, готовит безалкогольный глинтвейн. Я помогаю накрыть на стол, и все это кажется таким… естественным. Словно мы делали это сотни раз.

— Знаешь, я хотел поговорить с тобой, — говорит он, когда мы сидим у камина на диване после ужина, ожидая полуночи. — О нас.

Моё сердце начинает биться чаще. Вот оно. Разговор, которого я ждала и боялась одновременно.

— Я понимаю, что ты прошла через многое, — продолжает он, глядя на огонь.

 — И что прошло уже достаточно времени с тех пор, как твой брак закончился. Я не хотел торопить события, поэтому давал время привыкнуть к себе…

Он замолкает, явно подбирая слова. Глиняная кружка с глинтвейном согревает мои ладони, а внутри растекается тепло, и не только от напитка.

— Но? — тихо спрашиваю.

— Но я не становлюсь моложе, — он усмехается, проводя рукой по седеющим волосам. — И жизнь показала, что пора бы уже все брать в свои руки, а то ты и дальше будешь от меня убегать.

Он поворачивается ко мне, и в его взгляде столько теплоты, что я почти физически ощущаю её.

— Ты стала важной частью моей жизни, Рания, — продолжает он тихо. — Я не думал, что после смерти Асият смогу снова испытывать такие чувства. Но ты… ты изменила всё.

Внутри словно что-то обрывается — не от боли, а от внезапного освобождения. Словно последние оковы, державшие меня в прошлом, наконец спадают.

— Самир, я… — начинаю, но он мягко прерывает меня.