Развод в 60. Ты пожалеешь!

Мы с ней обмениваемся несколькими вежливыми фразами. Ее легкость почему-то вызывает во мне странное чувство – смесь зависти и восхищения.

Она выглядит так, словно жизнь еще не поставила на ней крест.

У нее светлый шарф, который как-то особенно красиво драпирует плечи.

Даже не помню, когда в последний раз покупала себе что-то «просто так», для удовольствия.

Вечером Максим возвращается позже обычного.

На этот раз его лицо выглядит напряженным. Он снимает пальто, кидает его на стул – и это сразу вызывает у меня раздражение.

– Ты бы хоть повесил его, – замечаю я, стараясь говорить спокойно.

– Да-да, сейчас, – бросает он и, как всегда, ничего не делает. Я молча убираю пальто на вешалку.

Такое ощущение, будто все в нашем доме держится только на мне. И так уже сорок лет…

Но тут происходит что-то неожиданное. Максим подходит ко мне. Я замечаю, что он очень серьезен. И во взгляде Максима есть что-то еще, кроме серьезности. Растерянность?.. Вина?..

– Нам нужно кое-что обсудить, Надя, – говорит он, избегая смотреть мне в глаза.

– Что? – спрашиваю. Я чувствую, как внутри все обрывается. Его тон не предвещает ничего хорошего.

Он садится за стол, я машинально присаживаюсь напротив. В голове проносятся десятки предположений. Болеет? Потерял работу? Но то, что он говорит дальше, выбивает у меня почву из-под ног.

– Я думаю… мне нужно время, – начинает он неуверенно. – Я встретил женщину. Мы много общались с ней, и я... понял, что мне не хватает чего-то важного в жизни с тобой.

– Ты хочешь сказать, что уходишь? – мой голос звучит так тихо, что я сама едва слышу его.

Он кивает и опускает глаза.

В этот момент внутри меня что-то ломается. Словно весь мир, который я строила годами, в одно мгновение рассыпался на части.

Я сижу напротив Максима, цепляюсь за край стола, будто это единственное, что еще может удержать меня в реальности. Передо мной человек, с которым я прожила сорок лет. Человек, которого я знала – или думала, что знала – лучше всех. А сейчас он смотрит на меня так, что становится физически больно.

В нем нет тепла. И злости тоже нет. Только какая-то странная, отстраненная решимость.

– Ты ведь понимаешь, что в твоем возрасте такие поступки выглядят смешно? – спрашиваю я, стараясь держаться спокойно.

Он вздрагивает, но быстро берет себя в руки. Его лицо приобретает то выражение, которое я уже ненавижу: упрямство и вызов.

– А ты понимаешь, что я больше не хочу такой жизни? – отвечает он, подняв подбородок.