Иду в коридор, рука с телефоном свисает вниз…
Слышу издали ее голос:
— Ой, ну что он там так долго… Сейчас-сейчас.
Замираю в коридоре именно в тот момент, когда распахивается входная дверь.
Эта глупая девица продолжает разыгрывать правдоподобную театральную сценку, а у меня за секунду все опускается.
Марат заходит в квартиру, небритый, уставший, помятый… Честно, выглядит плохо.
— Знаете, я попрошу его вам перез…
Я уже ее не слушаю, сбрасывая звонок.
Смотрю в упор на него, а слезы отчего-то капают и капают.
— Почему ты плачешь? — спрашивает шепотом: — Прости, я тебя напугал. Ключи вот занес.
Марат кладет связку ключей на полку под зеркалом, виновато опускает голову вниз.
А у меня все тумблеры срывает. Разбегаюсь и залетаю на него, как фурия.
— Ты как так можешь себя вести?! — колочу по груди и плечам: — Дочь место найти не может, ищем тебя, а ты… — продолжаю стучать: — Эгоист!
Он держит меня крепко в своих руках, гладит по спине, успокаивая.
— Мог бы хотя бы смс Арине написать, чтобы не волновалась!
— А ты, маленькая? — опускает губы на моё ухо.
— Что я?
— Ты волновалась?
— Марат…
Спрыгиваю с него, поправляю домашнее платье, отходя на безопасное расстояние.
— Иди ко мне, Дарин, — тянет руку, впечатывая снова в себя, зарывается пятерней в волосы: — Моя девочка переживала.
Надо оттолкнуть. С ним все хорошо. Жив. Здоров.
Сейчас только минутку постою и сразу оттолкну. Пусть уходит.
Глава 29
Марат
Вдыхаю ее запах как маньяк.
Руки сами собой сжимают ее в объятиях. Чувствую, как расслабляется, и это, черт возьми, заставляет внутренности содрогаться.
— Я очень по вам скучаю…— сипло выдаю правду.
Без них все не так. Даже те проблемы, что навалились, благодаря Берестову, нет желания решать.
Она задерживает дыхание, но молчит. Хмыкаю, наконец, собирая всю силу воли в кулак. Оставляю едва ощутимый поцелуй на ее волосах и отпускаю.
— Извини, не удержался, — пытаюсь отмахнуться, а она вскидывает свои глаза и нутро полосует: — Зайду к Арише.
Дарина кивает, смахивая слезы, и указывает в сторону нашей спальни. Иду не глядя, чтобы просто выдержать. Это пытка любить ее до одури, и понимать, что все это просрал.
— Звездочка, — заглядываю внутрь, а дочка тут же начинает плакать и пытается допрыгать до меня.
В два шага оказываюсь около нее.
— Ну ты чего, дочь, — глажу по волосам, прижимая к себе самую лучшую девочку на свете.
